— Хорошо, я понимаю почему тут вампиры, — сдался Арди. — Но оборотни… они ведь просто унаследовали свое проклятье. И далеко не собственному желанию.

Всего в мире существовало три типа оборотней. Природные — предки таких когда-то давно подверглись особенному влиянию Лей-линий и передавали свою особенность по крови. Оборачивались зверьми по собственному желанию, сохраняя разум и целиком трансформируя облик. Они жили одновременно в двух мирах. Среди людей и среди зверей. Число их немногочисленно и обитали они, в основном, в Армондо, Скальдавине и Урдаване. Весьма миролюбивые «люди», живущие в своих стаях и почти не контактирующие с внешним миром.

Еще имелись — проклятые. Те, чьих предков в прошлом прокляли Эан’Хане, наделив их звериной сутью. Они не имели власти над своими трансформациями и подчинялись лунному циклу. Облик меняли не полностью, застывая где-то по середине между зверем и гуманоидом. Обладали невероятной силой и еще большей агрессией. Практически полностью лишены мук совести и какой-либо морали. За века расселились по всему миру. Передавали проклятье через поколение.

И последний тип, о котором Ардан узнал уже в Большом — продукты Звездной магии и Химеризации. Во время войны с Эктасом, людские государства стремились воспроизвести заклинания Эан’Хане, только своих оборотней пытались сделать сильнее, мощнее, устойчивыми к магии и так далее.

Говорят, что что-то такое даже получилось, но замок, в котором проводились эксперименты, оказался стерт в пыль группой Эан’Хане, секрет создания Звездных оборотней исчез, а сами Звездные оборотни почти полным составом погибли в войне. Уцелевшие же и их семьи старательно скрывали факт своего существования, за века превратившись в мифы и легенды.

Именно со Звездным Оборотнем они с Аркаром столкнулись полгода назад. И вряд ли здесь, в квартале Ночников, жили подобные создания. По той простой причине, что их в принципе сложно отличить от обычных людей. Природных в Империи не осталось и вовсе.

Так что оставались лишь проклятые.

— У них есть выбор, — Милар то и дело постукивал саблей о железную окантовку набойки, издавая характерный, стальной звон. — Как и у мутантов. Либо служить Империи, либо жить здесь.

Арди почему-то вспомнил о выборе Одиннадцати учеников Арора.

— Те, кто выбирают не служить, живут здесь, — продолжил капитан. — Так что это их осознанное решение, Ард. И, поверь мне, большего мы им предложить не можем. Они слишком опасны. Слишком непредсказуемы. И слишком легко становятся жертвами своих инстинктов, в результате чего жертвами становятся те, кто не имел с утра планов стать чьим-то обедом.

Ардан, в очередной раз, когда-то где-то вдалеке раздался странный звук, все же ударил посохом о землю и тут же вокруг него закружились прозрачные диски Щита Орловского.

— А как же Алла Тантова, лейтенант Корносский или тот мутант, который работает у Старьевщика? — спросил он, наблюдая за тем, как преломляется свет масляных фонарей.

— В любом правиле имеются свои исключения, господин маг, — уклончиво ответил Милар.

Скорее всего не потому, что не хотел делиться правдой, а потому, что и сам ей не знал. Да и к чему она — дознавателю, прежде занимавшемуся розыском бомбистов и серийных убийц. И, какими бы черными душами или извращенными мотивами те не руководствовались, они все еще оставались обычными людьми или Первородными.

Не созданиями темных сторон Звездной Магии или искусства Эан’Хане.

— Пришли, — наконец оповестил Александр.

Видимо его коллеги, все же, знали куда идти.

Они остановились около если и не самого большого «дома», то уж точно самого добротного (несмотря на то, что дальше по улице виднелись похожие). В покрашенных рамах блестело пусть и мутное, но стекло, а изнутри по кирпичным стенам, местами даже укрытыми обоями с забавным узором ромашек, отплясывали отсветы стареньких, но добротных масляных ламп. Крыльцо хоть и покосилось, но могло дать фору и вовсе некоторым постройкам странного и, в чем-то, страшного квартала. И только подойдя ближе, становилось видно, что кирпичи в стенах разные — и цвета, и фактуры, и даже размеров. Щели промазаны смесью из битума, дегтя и конопляных, корабельных веревок.

Да даже входную дверь изначально поставили наизнанку, из-за чего ручка оказалась между петлями. Снимать и что-то менять не стали, а просто пропилил отверстие и приладили еще одну. Так она и стояла. Обшарпанная, из самой дешевой древесины, которую используют для подспорных работ, она вряд ли могла сберечь не только от непрошеных визитеров, но и от непогоды. И, учитывая, где именно находился дом, непогода навещала местных куда чаще и злее, чем кто-либо другой.

Еще до того, как они поднялись по ступеням, заскрипели безголосым, пьяным кабацким воплем ржавые петли. Дверь открылась и на пороге появилось… появился обитатель колоритного, по местным меркам, дома.

В штанах из синей парусины и белой, матросской рубахе прошлого века. Длинная, как ночное платье, без пуговиц и нараспашку, она заправлялась в штаны, которые вместо обычного ремня, держались тканным, широким красным поясом, болтавшимся справа. В руках незнакомец держал самое дешевое виски, которое только можно отыскать в продаже. Арди не столько разбирался, сколько, все же, жил над джаз-баром, где можно было купить… всякое.

Почему Арди не сразу понял, что перед ним именно человек? Тут, в целом, его вины нет. Не обладая должным опытом вряд ли в громадной фигуре, ростом сантиметров на пять больше его самого, а в плечах куда шире Урского, можно было опознать что-то осмысленное. И дело не столько в фигуре, сколько в лице, на котором в причудливом, противоречивом и неестественном симбиозе смешались самые разные черты.