Кожа старушки представляла собой живую, наскальную живопись Матабар. Ту, которую Арди даже не думал, что увидит когда-нибудь еще хотя бы раз.

Почему тогда запертая в подполе где-то на отшибе Метрополии престарелая, изможденная женщина носила на себе истории народа его отца? Потому что так выглядели Старшие Матери Матабар. Те, кто хранили мудрость старых историй и передавали их своим дочерям, чтобы те могли передать своим и так из поколения в поколения, сохраняя традиции, нравы и обычаи.

У Арди пересохло в горле.

Он потянулся к ней дрожащими пальцами, но схватил лишь воздух. Так и не сумел дотронуться, заметив, как её руки, от запястий до плеч, усеяли маленькие точки. Такие оставляли медицинские иголки.

— Что там, господин маг? — прозвучал обеспокоенный голос Милара. Видимо Плащи не хотели отходить от Гостомора.

Старушка, услышав голос, очнулась от своего сна, вызванного постоянными голодом, жаждой и кровопотерей.

Спящие Духи, она выглядела даже немощнее его прадеда на закате дней последнего. Её нос покраснел, щеки больше походили на древесную кору — столь же сморщенные и запутавшиеся среди хитросплетений глубоких морщин. Ушные мочки обвисли, а брови практически полностью выпали, как листва по осени.

И только мутный, почти лишенный даже призрака сознания, взгляд золотых глаз, а еще сбивчивое, хриплое, прерывистое дыхание чахоточного намекали на еще теплящуюся искру жизни внутри престарелой Старшей Матери Матабар. Чудом уцелевшей и, явно, последней.

По-настоящему последней.

Она посмотрела на Арди так, как обычно умирающие смотрят в пустоты. Слепым, слабовидящим взглядом, который наблюдал вовсе не реальность, а смесь собственных воспоминаний и снов, а может и воспоминаний обо снах.

— Мое время пришло?– спросила она почти трескающимися губами.

Из её покрытого гнойниками рта вырвали не только клыки, но и почти все зубы. А из пальцев — когти.

Арди вздрогнул, услышав язык Матабар. Чистый и певучий. Совсем как у его прадедушки.

— Ты пришел забрать меня на тропы Спящих Духов, маленький посланник?

Она подалась вперед, чтобы обнять его, но без сил свалилась прямо там, где и сидела. Арди едва успел её подхватить.

— Нет… ты пахнешь, как человек, — она зашлась в сухом кашле и, подняв трясущуюся ладонь, провела по его щеке. Она явно бредила. Говорила быстро и прерывисто, словно стараясь обогнать заканчивающийся для неё сон Спящих Духов. — А еще, как горный кот, прячущийся среди штормов. И как мудрая белка, говорящая языком памяти. Как медведь, оборачивающийся звездным покрывалом. Как горный козел, плывущий среди цветочных лугов. Как рысь, бегущая в тенях. Как орел, парящий среди незримых путей. И как волчица, согревающая дыханием наши колыбели. Ты пахнешь, как человек и как наши Духи Хранители. Пахнешь, как еще недорассказанная легенда…

— Ты и я, Старшая Мать, — произнес Арди едва-едва слышно.

Но она услышала. Будто ждала этого момента так долго, что он стал единственной причиной, по которой она все еще жила. Чтобы услышать слова на родном языке.

— Как тебя зовут, дитя двух кровей?

— Крепкие Корни, — ответил Ардан.

Она прикрыла глаза и слегка улыбнулась, отчего разгладились её морщины.

— Хорошее имя, — она продолжала гладить его по щеке, так легко, что Арди почти не чувствовал её касаний. — Оно пахнет дубом и песней.

— Не говори, Старшая Мать, — произнес Арди. — Потерпи немного. Я отнесу тебя туда, где станет легче. Там помогут. Ты и я, Старшая Мать. Мы…

— Уже нет нас, Крепкие Корни, — перебирал старушка. — Больше нет. Истории моей шкуры станут последними историями наших стай. А твое имя — последним именем. Я ждала тебя. И ты пришел. Таков сон Спящих Духов.

— Не говори так, Старшая Мать. Есть место там, где заканчивается шаг Духа Дня, — Арди поглаживал её волосы, отливающие лунным серебром. — Там есть логово. Там моя мать и мой брат. Моя стая. Я отвезу тебя туда, и ты сможешь рассказать нам свои истории, и мы отнесем их на Гору Памяти, как и завещали предки.

— Нет, Крепкие Корни, — её беззубая улыбка стала только шире, а в глазах появился покой . — Мое время во сне Спящих Духов уже почти закончилось. Я это знаю. И ты тоже это знаешь. Я лишь рада, что дождалась.

Арди, понимая, что соплеменница его отца бредит, начал подниматься на ноги.

— Не надо,– застонала она, а Арди почувствовал, как от его неловкого движения сломалось несколько её костей. Спящие Духи! Да что же с ней сделали? — Запомни мое имя, Крепкие Корни. Вплети и его тоже в свою Великую Песнь, чтобы нас помнили. Помнили наши легенды и истории, которые станут мифами, а мифы — старыми обычаями, которые обернутся в смешные наряды.