Шрифт:
Арди даже думать об этом не хотел.
Понятно было одно — ни при каких обстоятельствах эти книги не должны покинуть «заброшенных конюшен». Более того — никто, абсолютно никто, кроме Ардана, не должен их увидеть. И, уж тем более, прочесть.
И не потому, что Ард считал себя каким-то светочем инженерной мысли, а просто потому, что Аверский никому их не доверил. Хотя в той же второй канцелярии служат умы куда более светлые и знающие, нежели тот, которым обладал его временный ученик.
Значит Аверский имел на то причины.
Арди потянулся к книгам, но так и не смог их открыть. Вместо этого он поднял гримуары и вернул те обратно на полку, поставив рядом с письмом Гранд Магистра.
На мгновение он задержался взглядом на послании Аверского.
Мотивация…
Что может замотивировать Ардана стать сильнее в военном плане, нежели необходимость защитить революционное исследование. И что может продвинуть его в инженерном плане лучше, чем работа над этим же исследованием, фундамент которого заложен одним из светлейших умов современности.
— Это подло, Эдвард, — скривился Ард. — Но абсолютно в вашем стиле, дорогой друг.
Закрыв стеклянные дверцы, юноша забрал посох, снял с вешалки шляпу и толкнул ручку двери. Вновь зашумели маховики и металлические цепи, а Ард размышлял о том, что в очередной раз дел у него вырисовывалось больше, чем времени.
— Никаких бодрящих отваров, — строго произнес Ардан. — И никаких без надобности пропущенных лекций в Большом. Просто не надо хвататься за все сразу.
Полковник сможет подождать сутки, а Огланов вообще не вызывал особого доверия, так что без Милара Арди туда не сунется ни в коем случае. И плевать, что старый детектив себе вбил в голову. Дважды в одну и ту же петлю Ардан соваться не собирался.
Он, по плану, должен был сегодня приобрести новый гримуар, посетить «конюшни», после чего закупить ингредиенты для алхимии, а также посмотреть на цены и ассортимент Лей-лавок. Значит именно этим и займется.
Хватит ему уже носиться по всей столице.
У него скоро свадьба, а значит появится собственная семья. Семья, в которой вместо средств на банковском счету — повесившиеся от голода тараканы. Так что проблемы Ардан будет решать только по нисходящей градации приоритетов.
* * *
Арди вышел из трамвая аккурат напротив одной из крупных Лей-аптек. Двухэтажное здание занимало целый угол на пересечении двух улиц. Явно старинное, пережившее целый ряд пожаров тех времен, когда большая часть строений Старого Города воздвигалась из древесины, оно теперь хвастливо выставляло вперед пузатые эркеры, отделанные гранитными плитами; а несколько кариатид с пышными, округлыми формами, поддерживали крохотные, декоративные балкончики.
Один из таких нависал над входом, и две мраморные девы обрамляли дверной проем, прозрачно намекая, что здание далеко не всегда хранило в своих стенах аптекарские товары. Скорее, в эпоху волнений и отсутствия власти закона, здесь находилось нечто сродни заведению Красной Госпожи.
На деревянной вывеске надраенные латунные буквы складывались в простое:
« Лей-аптека братьев Спраус».
Приписка «Лей», по сути, уже какое-то время как не имела особого смысла, так как в любой подобной лавке можно было найти смеси, содержащие элементы Лей-растений или алхимии. Закон, который обязывал заведение приобретать специальную лицензию для торговли Лей-продукцией, а также регулярно его оплачивать, отменен все тем же Павлом IV еще до становления Императором.
На лекциях по Истории сообщалось, что данная инициатива снизила стоимость лекарств почти на десять процентов и позволила широким массам приобщиться к Лей-лекарствам, сделав те доступным и для закупок государственными клиниками, страдавшим от ограниченных бюджетов.
Если бы Арди имел какой-то интерес к политике, как, хотя бы, тот же Борис Фахтов, то непременно заметил бы определенный курс, которым двигался Павел IV. Но ему, признаться, было все равно.
Лесные друзья приучили его самому нести за себя ответственность, не полагаясь и не рассчитывая ни на кого кроме собственных когтей и клыков. Он, постепенно, боролся с этим чувством, но не собирался полностью от него избавиться. Лишь снизить до той степени, когда сможет спокойно «предоставить спину» тому же Милару или Тесс.
Арди, поправляя шляпу, вошел внутрь и тут же сморщился. По лицу ударило целое соцветие разношерстных запахов. От лаванды и щебреца, до запаха толченой плесени и чего-то сугубо химического.
В просторном помещении, на полу которого блестел кафель, выглядывающий из-под ковровых дорожек, в летний день, учитывая не такое позднее время, почти никого не было. Хотя, если посчитать поголовно, то дюжина человек не так уж и мало. Просто внутри оказалось так просторно, что они терялись среди полок со склянками, стоек с банками для порошков, целых рядов медицинских свечей различного назначения и всего прочего, что связано с лечением.