А мог никуда и не съезжать.

Мог действительно забраться внутрь разума Тесс и укрыть вуалью её чувства. Спрятать их от неё самой, после чего все вернулось бы к тому моменту, когда они просто жили в одном здании и не более того.

Лишь соседи, изредка пересекавшиеся на бетонной лестнице.

Тесс была права.

Он мог.

Мог все это сделать.

Но не делал.

Не потому, что не хватало сил, а, скорее… смелости. Перед самим собой.

— Я не помню, как выглядела матушка, когда погиб мой отец, — прошептал Ардан так тихо, что едва можно было разобрать слова в тихом шелесте надломленного голоса. — Но даже сейчас, я все еще чувствую, как кровоточит её сердце. И эта рана, Тесс, она не заживет никогда. Чтобы не говорили старые сказки, время не лечит.

— Может и так, Арди, — чуть успокоилась вспылившая Тесс. — Но я сделала свой выбор. А меня учили ценить свое мнение, свои слова и свои поступки. Я согласилась выйти за тебя, прекрасно осознавая и отдавая себе полный отчет в том, что значит — быть женой военного… или, в нашем случае, женой капрала второй канцелярии.

« В нашем случае»…

Как же приятно звучали эти слова. И, вновь, как же сильно хотелось ими обмануться. Но если прежде Арди отмахивался от тяжелых мыслей о том, что с Тесс может что-то случиться, то сейчас…

Он посмотрел на запястье, где остался запечатлен синий оттиск поцелуя Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи.

Спящие Духи.

Арди даже не был уверен, что иноземные военные и те, кто стоял за ними, представляли для Тесс и него самого самую серьезную угрозу среди всех прочих напастей.

— Я не смогу быть всегда рядом.

— Ты уже это говорил.

— Я могу сказать и в третий раз, Тесс, факт от этого не изменится, — не стал отступать Арди.

Она взяла его за подбородок и с неожиданной силой развернула к себе.

— Тогда, уж прости, дорогой, но это твоя проблема, — вновь загорелись зеленые глаза. — Я знаю, что должна делать в браке женщина. Мне об этом рассказала мать, а ей её мать и так далее. Но понятия не имею, что должен делать мужчина. Так что тебе придется самому разобраться в том, чтобы мы вместе дожили не только до свадьбы, но и, желательно, до моих седых волос. Потому как не уверена, что застану твои. И этот факт, Арди-волшебник, тоже не изменится. Или ты мне соврал и стоит мне стать на твоем фоне немощной старухой, как ты тут же исчезнешь за горизонтом?

Ардан не стал отвечать на, очевидно, риторический вопрос.

— Значит тебя вовсе не страшит моя смерть, Арди, — отняла руку Тесс. — Тебя пугает то, что ты не сможешь её предотвратить и то, что ты можешь стать её причиной.

— Тесс! — не сдержался Арди. — То, о чем ты говоришь, о старости и прочем, это произойдет через полвека!

— Но ведь произойдет! — так же в сердцах, воскликнула девушка. — Я состарюсь и умру, Арди! Я стану немощной, дряблой, полу глухой и мало что соображающей! А ты будешь выглядеть не старше Милара! И это данность! Неизменная и неизбежная! Так почему мы обсуждаем что угодно, а не её?

— Потому… потому…

— Потому что ты не можешь на это повлиять, — перебила его Тесс, вновь понизившая тон до спокойного. — А на то, что произошло полторы недели, как тебе кажется, можешь.

— Мне не кажется! — все же вспылил Ардан.

— Тогда повлияй! — не осталась в стороне Тесс.

И они снова, оба, так же быстро потухли. В палате, где стекла то и дело дрожали от повышенных тонов, повисла тишина. Не гнетущая и не тяжелая, а наполненная одновременно болью и заботой.

— Я всегда пыталась убедить себя, Арди-волшебник, что если сбегу из Шамтура… — Тесс снова сдавила пальцами подушку, на которой в паре мест оказалась порвана наволочка. — Если свяжу свою жизнь с кем-то, далеким от жестокости и насилия, то моя жизнь будет другой. Не такой, как у матушки и отца… но мне кажется, что это были не мои мысли, Арди. А мысли матушки. И её стремление меня сберечь.

Ардан вздохнул и, стараясь не показывать боли и, уж тем более, не издать даже крохотного стона, поднялся и пересел на кровать к невесте.

— Но в глубине души, я всегда знала, что это невозможно, — прикрыла глаза девушка и опустила голову на плечо жениха. — Меня дважды пытались похитить, и несколько раз убить. Просто потому, что я дочь генерал-губернатора Шамтура. В столице действительно стало спокойней, но это только иллюзия, Арди. Ты ведь видел укрепления, которые строит мой отец?

Арди легонько кивнул. Тесс почувствовала его движение.

— Если, не допусти Вечные Ангелы, случится большая война, Арди, то все, что мы сейчас с тобой обсуждаем, не будет иметь никакого значения, — она, совсем как кошка, потерлась о его плечо. — И если произойдет что-то страшное, то я не хочу уходить к Свету с сожалениями. Даже с самыми крохотными. Я хочу знать, что я пела, любила и была любима. А если повезет, то смогу рассказать об этом детям. Нашим детям, Арди-волшебник. Потому что уже не представляю себе жизнь с кем-то другим. Понимаешь?