Пламя Державы — особый артефакт, который загорается во время коронации Российского Царя-Императора. Гаснет он только в миг, когда душа монарха отправляется в круговорот душ, то есть человек окончательно умирает.

Было решено казнить графа Грачёва, но это не получилось. Тело высокоуровневого мимика игнорировало абсолютно все виды урона. Так что его просто заперли в аквариуме и закрыли барьерами.

Штаца же забрали в Императорскую Лабораторию, чтобы он создал тело для монарха.

Однако его и других учёных ждал провал.

Император якобы смирился со смертью от старости, не желая стать нежитью. Но Штац точно знал, что Пламя Державы Алексея Пятого не гасло. Причины и способа учёный не знал, но именно это было основанием для создания нового артефакта к восшествию на престол Алексея Шестого.

На этом собственно всё.

Кроме этого я пытался выведать количество запасных тел и иные способы продления жизни Штацем, но тот отмалчивался. Разве что глядел немного в ином направлении.

Кроме того я выяснил, что проект «Чурбан» (в документах «Тени») позволил прекратить создавать ГРАЧ-ей из всех подряд.

Поначалу я порадовался.

Потом стало немного обидно, когда вылез последний волк и очки померкли, но зато стая рванула на меня, давая мне повод их всех перебить.

А затем я отправился по лаборатории.

Сын моего брата бюджет Штацу не урезал.

Интересный факт: он клон первого ГРАЧ-а, а не моего близнеца. Профессор не был ответственным за производство наследника в пробирке, но вот его коллега, который этим занимался, не сумел создать ни одного жизнеспособного эмбриона.

В итоге попытался схитрить, и на свет появились тройняшки. Один стал наследником, двое ГРАЧ-ами, но без потушенных эмоций. Именно один из них и убил меня.

Так что кровь первого ГРАЧ-а применялась много раз.

Детей же у моего брата немало, но не от официальной супруги. С ней был политический брак, а предпочитал он женщин из клана и определённой внешности.

Надо отметить, что о своих детях он пёкся, ни одного не стал пытаться захватить для продления собственной жизни.

Эта лаборатория пусть и была одной из многих, но являлась самой роботизированной и автономной. Кроме профессора здесь были только чурбаны-тени, объекты исследований, монстры и пленники.

И вот, когда я открыл отсек с последними, отпустил призрака.

Хотя меня переполнил гнев, куда более сильный, чем при выслушивании истории издевательств надо мной, я не совершил ошибки.

Здесь на шести койках лежали дети.

Я отправился в комнату, в которой побывал несколько раньше.

Штац уже втиснулся в новое тело, а я подошёл и не стал сдерживаться.

— Ха-а-а, пытки не моё, я больше по убийствам, — признал я вслух, продолжая удерживать тело, из которого не мог выбраться призрак. Ведь я снова выпустил крылья.

Спустя минуту я разжал руку, а призрак спешно юркнул в очередную капсулу с телом.

Я схватил его за шею и спросил:

— Ты сказал, что ГРАЧ-и больше не нужны. Кто был на койках с капельницами?

— С… — успел произнести профессор, но по активации волшебства и ненавидящему взгляду было ясно, что он активировал заклинание. Без понятия, какое, я недослушал и отправил сосульку ему туда же, куда и волкам.

— Вернёмся к вопросу, призрак, — проворчал я, поймав из пола хвост. — Кто. На. Койках?

— Ничего я тебе не скажу! — уверенно заявил дух.

— А теперь советую вспомнить, что твои тела, превратившиеся как-то уж слишком быстро в нежить, сгорели на моих крыльях. Предлагаю провести эксперимент ценой в твоё перевоплощение, — произнёс я и попытался махнуть крылом вперёд, чтобы сподручнее было.

— И-ик! Это вторые дети!

— И что? — не сразу понял я.

— 11–1(Б) внёс особые правила. Бездетным бонусы, тем, кто остался с одним ребёнком — выплаты. Сдающим образцы половых клеток — награда! Нарушителям не мешают, но забирают детей по правилу ГРАЧ-ей, но с компенсацией! Они отправляются ко мне.

— И что ты с ними делаешь?

— Провожу экспе… разож… ми… хватку…

Я постарался успокоиться.

Следующий опрос шёл быстрее, я явно испугал эту тварь.

Штац пользовался тем, что текущее руководство не было в курсе его дел, поэтому отправляло всех согласно указаниям моего брата.

Профессор же не относился к людям по-человечески.

Выслушав его и опросив о записях, а ещё много о чём, стало ясно.

Среди способов продления жизни Штац для себя не ведал границ.