Кроме того, спутники уже приближались. Она сомкнула пальцы в не до конца сжатый кулак, после чего распрямила ладонь: сигнал Хантов, означавший «Позднее».

Кузина нахмурилась, явно не удовлетворенная объяснением, но все же ответила тем же жестом в подтверждение того, что поняла.

Джоанна повернулась к остальным и представила:

– Это моя двоюродная сестра Рут.

– Привет, – дружелюбно отозвался бывший герой. – Я Ник.

Кузина внимательно обвела взглядом его лицо кинозвезды с квадратной челюстью, накачанный торс под футболкой и выгнула брови:

– Джоанна спасла тебя от нападения?

– Это он спас меня, – поправила та.

– Он спас тебе жизнь? – Осторожный интерес сестры сменился более серьезным отношением. – Тогда наша семья у него в долгу.

– Мы спасли друг друга, – слегка покраснев, прокомментировал Ник.

Рут смерила его задумчивым взглядом, после чего повернулась к остальным.

– А вы тогда кто?

– Том и Джейми, – представился великан.

– И Фрэнки. То чудо, зажатое под мышкой, – добавил молодой Лю, а затем вскинул голову и добавил: – А ты печально известная Рут Хант. Проклятие нашей семьи. – Он сказал это с таким серьезным выражением лица, что Джоанна не смогла определить: шутил или нет.

Настала очередь кузины заливаться румянцем. Но тут Том усмехнулся и спросил ее:

– Что ты натворила? Украла что-нибудь?

– Я бы никогда… – начала было Рут.

– И не один раз, – перебил Джейми. – К твоему сведению, тебе по факту запрещено появляться в поместьях семьи Лю. Не уверен, что мы можем отвести тебя в убежище.

– Серьезно? – возмутилась двоюродная сестра.

Джоанна по-прежнему не понимала, шутил Джейми или нет.

– Меня тоже когда-то изгнали с их территорий, – с ностальгическими нотками в голосе сообщил Том. – Не переживай, Лю тебя простят. Они сентиментальные добряки. – Он посмотрел на Джейми, и суровый фасад того наконец дал трещину: в глазах промелькнул намек на улыбку.

Фрэнки завозился под мышкой хозяина. Том нагнулся и опустил питомца на землю. Пес тут же помчался вдоль пирса к расставленным складным столикам Хатауэев. Черная кошка подбежала поприветствовать бульдога.

– Идем, – пригласил Джейми и зашагал по тротуару.

– Куда ты нас ведешь? – уточнила Джоанна. – Что это за убежище?

– Совместная территория Лю и Хатауэев, – объяснил Том.

Она с недоумением посмотрела на Джейми.

– Я думала, что вашей семье подконтролен участок в районе Ковент-Гардена.

– Так и есть, – подтвердил тот и нарисовал в воздухе кривую фигуру, видимо, изображавшую контуры родовой территории. – Раньше главное поместье Лю располагалось неподалеку, на Нэрроу-стрит. Именно здесь изначально был лондонский Чайна-таун.

– В те времена тут царила кипучая деятельность, – ностальгически прокомментировал Том. – Везде сновали большие корабли с грузами и пассажирами. Создавалось ощущение центра мира.

Сейчас это место тоже выглядело достаточно многолюдно и оживленно. Джейми вел спутников вдоль причала, минуя с полдюжины знаков «Проход не загораживать», которые Хатауэи откровенно игнорировали. Они заставили весь тротуар раскладными стульями и столиками, жарили на переносных жаровнях свежую рыбу с овощами и хлебом. Седовласый мужчина нарезал петрушку на разделочной доске. Повсюду бродили животные. Радостные собаки перепрыгивали с лодку на лодку, обнюхивая дремлющих котов. В кармане одного из прохожих спала упитанная крыса, на флаге с гербом Хатауэев сидела птица с ярким оперением и заливисто чирикала. А на барже чуть подальше вокруг трубы обвилась большая змея.

Джоанна поравнялась с Рут и зашагала рядом. Впереди шли Том, Джейми и Ник. Фрэнки прыгал под ногами последнего, и тот наклонился потрепать пса по голове.

– Мой питомец – не щенок, – сообщил хозяин, повысив голос, чтобы перекричать шумные разговоры Хатауэев – видимо, отвечал на вопрос спутника. – Это такая порода – карликовый бульдог. Выведена в девятнадцатом веке. Больше их не существует.

Ник выглядел заинтригованным.

Они миновали прогулочную яхту, на которой женщина подметала палубу, обходя место вокруг дремлющего кота с пестрым оранжево-черным мехом. Она коротко свистнула – достаточно пронзительно, чтобы пробиться через какофонию голосов и шума на пирсе. Последовательность из семи нот звучала до странного немелодично и резала слух.

На палубе одной из соседних лодок сидел громила с большой каштановой бородой. Он выглядел бы угрожающе, если бы не гладил с любовью питомца – веселого черного пса, который только что выбежал из трюма и подставил мохнатую голову. Не отрываясь от занятия, незнакомец повторил тот же неблагозвучный свист.

Затем мотив переместился на тротуар и донесся уже от группы собеседников под зонтом. Они прервали разговор ровно настолько, чтобы эхом издать все ту же диссонансную трель на разные голоса.

– Это язык, – сообразила Рут. – Но не слишком сложный. Наверняка они просто сообщают, что с Томом и Джейми идут чужаки.

– Такая же система сигналов, как жесты Хантов? – уточнила Джоанна, гадая, все ли семьи выработали собственный тайный язык.

– Да, но наш способ гораздо лучше, – так серьезно заявила кузина, что пришлось бороться с желанием улыбнуться: очевидно, соперничество между семьями распространялось на все аспекты жизни.

Шагавшие впереди длинноногие парни успели оторваться от спутниц за пределы слышимости. Фрэнки обшаривал по пути пространства под столами в поисках оброненной еды и сейчас как раз выскочил с куском помятого хлеба в зубах.