Что ценилось в этом мире превыше всего? При новой ставке монета блеснула в свете ламп, вызвав озарение. Джоанна внезапно поняла, на что играла та пара. Просто знала.

В пластинках заключались годы человеческой жизни. Мужчина только что поставил на кон пятьсот лет. По спине пробежал холодок, а сердце замерло от ужаса.

За окном люди бежали, спасаясь от огня, а их смерти служили развлечением для тех, кто даже не смотрел на происходящее. Здесь же, в помещении, посетители ставили на кон монеты, содержащие человеческие жизни. Победитель заберет их и потратит… на что? На туризм? На посещение вечеринки? На новые игры?

Джоанна потянулась назад, желая коснуться холодного стекла и остудить гнев, вспыхивавший при взгляде на груды монет на столах. Сколько украденных человеческих жизней сейчас находится в таком виде в этом зале? Сколько народу погибло раньше отведенного срока, потому что монстры вырвали драгоценные мгновения и поместили их в игровые фишки? Если так подумать, вокруг лежали горы трупов.

– Понимаю тебя, – очень тихо произнес Ник. – Отвратительно, правда?

На мгновение Джоанна решила, что он все вспомнил, и только потом осознала: речь идет о нападении викингов, которое разворачивалось за окном. Следом явилось озарение: если бы хоть один из присутствовавших монстров выяснил истинную природу парня, то убил бы его на месте простым прикосновением к затылку и даже не почувствовал бы раскаяния. И украденного времени жизни даже не хватило бы, чтобы наполнить одну монету. Уже поворачиваясь к спутнику, чтобы сообщить о необходимости немедленно убираться отсюда, Джоанна ощутила, как слова застревают в горле.

Потому что заметила узкий лучик.

На темном окне появилось небольшое яркое пятнышко, сквозь которое внутрь проникал солнечный свет, позволяя увидеть кусочек современного заиленного дока Куинхит.

Сердце болезненно сжалось. Она отчетливо вспомнила, как ощутила большим пальцем холод от стекла, к которому прикасалась всего несколько секунд назад. Размер отпечатка идеально совпадал с пятном света. Джоанна тут же поняла, что произошло: эту отметину оставил ее дар. Дар, который в последний раз она применила на Нике. Дар, который не принадлежал ни одной из двенадцати семей. Дар, который она считала утраченным.

Запретный. Противоестественный.

В прежней линии времени он трансформировал металл обратно в руду, а сейчас, похоже, обратил вспять воздействие способностей Портелли на окно, и оно снова стало обычным стеклом.

– Извините, – раздался чей-то голос.

Джоанна едва не подпрыгнула и резко оглянулась, телом загораживая пятно света. Перед ней оказался один из сотрудников отеля в форме из розового шелка: мужчина с добрыми глазами и седеющей шевелюрой. Заметил ли он блеск солнечного луча? Понял ли, что сотворила гостья?

Служащий недоуменно наклонил голову набок, словно счел поведение постоялицы странным, но сказал лишь:

– Прибыла ваша компания. – А увидев ее непонимающий взгляд, пояснил: – Дороти Хант появилась. Вы посылали за ней. И теперь можете встретиться в Речном зале, через три двери дальше от этого.

– Спасибо, – только и сумела выдавить в ответ Джоанна.

Собеседник кивнул и зашагал прочь.

Она почувствовала слабость от накатившего облегчения. Бабушка здесь! И обязательно поможет выпутаться им из этой передряги. Подскажет, как поступить с окном.

Джоанна уже дернулась следом, но поняла, что не может уйти, иначе все в помещении увидят луч света. Тут и без того обсуждали беглую преступницу с запретным даром. Кто-нибудь вполне способен связать два явления.

Уже открыв рот, чтобы окликнуть сотрудника гостиницы и попросить его привести бабушку сюда, Джоанна осознала: тот уже слишком далеко отошел, а громкий возглас привлечет внимание всех игроков.

– Оставайся на месте, – прошептал Ник.

– Что? – Она заморгала в замешательстве, но он уже направился к коробке для сигар, вызвав пару заинтересованных взглядов присутствующих, и принялся с небрежным видом, сунув одну руку в карман, перебирать содержимое. Игроки вернулись к своим партиям.

Ник же передвинул лампу, словно она мешала, и поставил в пределах досягаемости Джоанны, которая осторожно переместила ее так, чтобы загородить незатемненное пятно. Решение проблемы было неидеальным: любой, кто взглянет под острым углом, заметит солнечный луч, однако для большинства монстров в зале дневной свет сольется с мягким мерцанием лампы.

Ник вернулся к спутнице и указал подбородком на дверь:

– Идем?

Джоанна кивнула. Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть, но она постаралась заговорить тем же небрежным тоном по пути наружу:

– Не захотелось выкурить сигару?

– Ненавижу этот запах, – откровенно ответил Ник, шагая за порог.

Джоанна прямо чувствовала, что он разрывается от желания расспросить ее, но времени на обсуждения не было. Сотрудник сказал, что бабушка ждет их в зале всего через три двери отсюда.

Войдя в нужное помещение, девушка принялась озираться. Оно располагалось на углу здания: с одной стороны вид открывался на док, а с другой – на реку. Посетители сидели за столиками вдоль окон и лакомились сэндвичами и пирожными с многоярусных подносов-этажерок.