Взгляд Аарона на секунду стал чересчур пронизывающим. Наконец он сказал:

– Я не могу точно определить без контроллера, сколько там осталось. Но, насколько помню, у вас обоих потрачено почти все. Нужно будет достать еще.

Джоанна повернула запястье наручем вниз, чтобы не смотреть на него. Без управляющего устройства она так и останется привязанной к этому времени. Но даже если удастся раздобыть новый контроллер… Она едва сдержала еще один приступ тошноты. Последние два перемещения – в будущее и сюда, в тысяча восемьсот девяносто первый год, – произошли помимо воли. На этот же раз придется сделать уже сознательный выбор потратить чье-то время жизни.

Они с Ником сидели, притиснутые друг к другу, поэтому Джоанна почувствовала, как напряглись его мышцы. О чем он сейчас думал?

Вся компания сошла с омнибуса возле дока Риджентс-канала – настоящего хаоса барж и парусных судов, вокруг которых толпились моряки в синей форме и рабочие порта, борясь друг с другом за ограниченное пространство. Тяжелые грузы – бревна, мешки с углем и огромные валуны – докеры перетаскивали с кораблей на причал, выкрикивая указания.

Том направился прямиком к живописному разноцветию лодок Хатауэев, привязанных в дальнем конце пристани, и через десять минут вернулся с узким ярко-синим суденышком, которое тянула впряженная лошадь. На борту красовались название «Василек» и знакомый символ двуглавого пса, а также узор из замков и роз. Цветок, по-видимому, считался распространенным мотивом для изображения на лодках в этом времени, однако Джоанне он напомнил о гербе Элеоноры – стебле с шипами, – заставив невольно поежиться.

Том повел спокойную белую кобылу с огромными копытами, похожими на суповые миски, к буксиру, пояснив:

– Легче всего добраться до нужного места – вверх по Риджент-каналу.

– Интересно, а Хатауэи держат лодки в каждой эпохе? – с любопытством протянула Джоанна.

Следовало догадаться, что они владеют и целым флотом суденышек, которые мог брать любой из их семьи.

– Иногда Ханты помогают нам переносить сквозь время собственные баржи, – откликнулся Том, – но обычно куда проще позаимствовать транспорт из нужной эры. Особенно в переходный период между буксирными судами и на дизельном двигателе.

Рут наблюдала за лодкой, но, услышав его слова, переключила внимание на обсуждение и с удивлением переспросила:

– Погоди-ка. Что, ты сказал, делают Ханты? Кто именно?

– Некоторые из вашей семьи в определенные отрезки времени. – Том пожал плечами. – Но они немало берут за свои услуги. Умеют выторговать самые выгодные условия.

– Я даже не знала, что мы можем использовать дар на таких огромных предметах, – едва слышно пробормотала Рут, выглядя заинтригованной.

Джоанна запрыгнула на судно. Внутреннее пространство казалось удобным, но совсем крошечным по сравнению с роскошными помещениями на «Безмятежности» Тома и Джейми. Мебелью служили умные конструкции: складные стулья и откидной столик, который можно было опустить после использования. В одном углу излучала тепло маленькая печка-буржуйка.

Лодка покачнулась, когда Ник взошел на нее и начал спускаться по ступеням. Он поискал Джоанну взглядом. Их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание. С момента знакомства оба подсознательно высматривали друг друга в любом месте. Даже сейчас.

Следующими спустились Джейми и Рут, затем Аарон. Он снял шляпу, войдя в помещение. Золотистые волосы заблестели в мимолетном луче солнца. Вокруг все словно преобразилось и тоже стало ярче: и старомодные кружевные занавеси, и краска цвета яичной скорлупы, будто ангельская красота парня распространилась и на них.

Он окинул взглядом Ника с Джоанной и изогнул бровь, вновь единственный из всей компании заметив между ними напряжение, после чего иронично прокомментировал:

– Прохладно здесь.

– Правда? – удивилась Рут.

– Хм-м, может, это только мне так кажется, – ответил Аарон, усмехнувшись.

Том вел под уздцы тянущую лодку лошадь по дорожке вдоль канала, Фрэнки трусил следом. Мимо проплывали приметы викторианской эпохи: полуразрушенные дома, оплетенные лозами; исторгавшие дым заводы с высокими кирпичными трубами, а также деревья и еще больше деревьев.

– Никогда не доводилось бывать на барже Хатауэя, – не отрывая глаз от пейзажа, проговорил Аарон и добавил неохотно: – Весьма приятный способ передвижения.

Учитывая скорость шага лошади и плотный поток судов на канале, лодка доставила пассажиров на место лишь к обеду. К этому времени Фрэнки перебрался на корму и крепко заснул.

Они сошли на берег и поднялись по лестнице к мосту на Роман-роуд, тут же почувствовав запахи уличного рынка: ярмарочную смесь ароматов сосисок, жареных булочек и печеных яблок. Вдоль дороги тянулись крытые прилавки, заполненные разнообразной снедью: свежими яйцами, золотистым сливочным маслом, сочными грушами и прочими фруктами. Чуть поодаль виднелись торговые навесы с поношенной одеждой, обувью и старой мебелью.