— Вот ведь, — усмехнулся я, — куда ни плюнь — все бессмертие дарят. Только ты, дядя, опоздал. Моё бессмертие мне Хлоя подарила. Значит, не всё ты в этом мире знаешь. Или врёшь на голубом глазу. А если последнее, то смогу я и удавиться, и утопиться, и об стену убиться. Вот только стену ближайшую найду.

— Больно будет, — констатировал голос.

— Главное, чтобы смертельно. А пару-тройку секунд я и потерпеть могу.

— И покалечиться можно, — словно не слыша меня, продолжал голос. — А ведь можно ещё и навсегда покалечиться. И на кой ты такой ущербный будешь нужен? Пожалуй, подарю я тебе ещё и неуязвимость.

— Эй, дядя! — Я пощёлкал пальцами в том направлении, откуда звучал голос. — Хорош бредить. А то сейчас я превращусь в такое нечто, что все супергерои всех миров загнутся от тоски в слёзных мучениях. У вас, кстати, супергерои есть?

— Жаль, язычок подрезать нельзя, — вздохнул голос. — Он тебе как рабочий орган нужен.

— И не надо делать вид, что ты меня не слышишь. Против таких, как ты, у меня есть радикальное средство. Я просто ничего не буду делать. Тебе, насколько я понял, от меня нужны какие-то действия? Так вот, дядя, действий не будет. Я сейчас развернусь на сто восемьдесят градусов и потопаю обратно в деревню. У меня есть бессмертие, у меня есть неуязвимость, у меня есть наглость и не подрезанный язычок. Прямо все инструменты, чтобы стать новым вождём гургутов. Но и этого я делать не буду, вдруг именно это то, что тебе от меня нужно. Я стану советником вождя. Вот хотя бы даже того выскочки. Общество у них ещё примитивное. Прогресс не развит. Внедрю пару полезных бытовых мелочей. Да только за самогонный аппарат меня до конца моей бессмертной жизни на руках носить будут. А ну колись, чего тебе от меня нужно?! — резко повысил я голос и сменил тональность: — Я ведь выполню всё обещанное, за мной не заржавеет.

— Да не могу я тебе сказать, — после долгой паузы ответил голос. — Тогда всё потеряет смысл.

— А давай поиграем в игру. Я буду говорить, а ты кивать, если правда то, что я говорю. Согласен? — Молчание было мне ответом. — Что, ты против?

— Да киваю я, — возмутился голос.

— Твою же мать! Сделайся ты уже видимым. К чему эта загадочность на новом уровне наших отношений?

— Нет, — отрезал голос. — И это не обсуждается.

— Ладно, — не стал настаивать я, хотя было любопытно, как это выглядит. — Тогда просто поправишь меня там, где я не угадаю.

— Хорошо, — согласился голос.

— Так вот, дядя. Сдаётся мне, что ты там, в этом лепрозории по распределению духов, не один. Может, и не все по духам, но то, что не один, это точно.

Молчание со стороны голоса дало понять, что я угадал. Хотя и не угадывал я вовсе. Помнится, ещё Ариэль говорила, что их там много. Или намекала. Точно не помню по причине шокового состояния от безвременной кончины.

— И даже есть у меня какая-то уверенность, дядя, что вы там не просто так. Хотя нет, тогда в теорию не укладывается. А вот то, что я говорил про рутину, ложится прямо на ура. Три кнопки, дядя, три кнопки. Рай, ад, дух. И так вечность. Скукота.

И снова не последовало никаких опровержений. А ведь я плёл теорию, отталкиваясь по большей части от внутреннего бреда.

— И вот, дядя, — продолжил я ободрённо, — тут появился я. Как ты говоришь, необычный, наглый, нестандартный. Смею даже предположить, что в какой-то момент я не хиленько так вас развлёк. Не буду спрашивать в какой, а то вдруг мои предположения не совпадут с вашими реальностями. Зачем мне травма из-за собственной неполноценности. И зародилась у вас мысль, а не поиграться ли в эту новую игрушку под названием «Сергей Анатольевич Добрый». Догадываюсь, дядя, что моё возвращение сюда было не просто так.

— Не угадал, — радостно возразил голос. — Твоё возвращение сюда не наших рук дело.

— Ладно, верю, — быстро начал перестраиваться я. — Допустим, моё возвращение действительно было частью плана продления властвующих родов. Тогда какого хрена меня обратно отсылали — непонятно. Ну, спишем это на женскую логику. Субстанцию, не поддающуюся научным объяснениям, но существующую в природе как данность.

Я сделал многозначительную паузу. Лоб поморщил, ушами пошевелил. Короче, не было у меня ни стройной теории, ни шикарной версии, ни оригинальной догадки. А всё так красиво начиналось.

— Ладно, дядя. Догадаться с ходу, чего тебе от меня надо, не получилось. Заметь, я умею признавать свои ошибки. Одно могу сказать точно: твой предвзятый интерес к моей персоне появился не просто так.

— К королевам пойдёшь? — спросил голос.

— Пойду, — буркнул я. — Хорошо, хоть не поспорил с тобой. Стоп! — Идея осенила меня мгновенно. — Да вы же на меня поспорили! А ну-ка, дядя, возрази, если это ни так.

Как говорится, молчание было ему ответом. То есть мне. То есть недовольное сопение.

— Охренеть! Вы чего там, совсем берега попутали?! Вам что, от многовековой скуки башни напрочь посносило?!

— А что такого-то? — впал в непонятки голос.

— А то такого-то! Я вам чего, дроид на батарейках с искусственным интеллектом в заднице?

— Кто? — переспросил голос.

— Кукла механическая, заводная, — поправился я. — С разумом рыбки гуппи.

— Кого?

— У вас тут что, периодические приступы дебилизма возведены в ранг национальных достояний? Или это только у тех, кто с духовством связан? Помнится, мой личный дух тоже выкидывал такие фортели. Так ты дух, дядя? Охренеть! Можешь не отвечать. А я-то тебя уже в такой ранг возвёл, мысленно, а ты-то оказался простой клерк на пункте распределения. Офисный планктон из небесной канцелярии. При жизни, небось, каким-нибудь чиновничком был, да?