— Давай подождём три дня.

— Чтобы ты не тешил себя иллюзиями, я подкину тебе ещё один денёчек. Пусть у тебя будет четыре дня. Я же всё равно выиграю этот спор.

— Три дня. Мне не нужны от тебя одолжения.

Неожиданно что-то больнючее прилетело мне в голову, выбивая из неё все звучавшие во сне голоса.

— Очнись, Серёжа!

Это противное требование наравне с болью снова сделало мою жизнь невыносимой. А я ведь только нашёл то уютное местечко, которое искал всю жизнь. И на тебе! Даже тут кем-то занято.

— Да очнись же ты! Кто же тебя затащил-то сюда? Это место специально ищи — не найдёшь.

Вот сейчас открою глаза, встану и поубиваю всех и каждого. Сейчас… минуточку… тридцать секунд… ну десять…

— Вставай!

Хлёсткие удары по моим щекам не давали возможности уединиться в своём мирке. В своём уютном, тихом, спокойном, желанном мирке.

— Только такой придурок, как ты, мог пройти пояс ужаса, чтобы уснуть на поляне забвения. Ведь специально же делали, но, видно, для тебя идиота простые чувства слишком просты. Вставай! Я сама тебя отсюда не вытащу.

— И вот это вот только что мне говорило про нечестную игру? И кто ты после этого?

— А колдовства здесь нет. А если я что-то нарушил, прошу мне это процитировать.

— Ты поганый воришка! Женским полом заведую я. Она не должна была тебе помогать.

— А не слишком ли вас много, этого женского пола? Принцессы, ведьмы, королевы — и всё это против одного вождя, пусть даже и Великого.

— Ты сам согласился играть по этим правилам.

— Не писаным правилам. И значит, я могу менять их в процессе игры. Или, может, процитируешь мне пункт, который это запрещает?

— Она его не выдернет. Силёнок маловато. А больше в этот круг никто не зайдёт. Ужас не пустит.

— Ну он же зашёл.

— Он не наш.

— И она зашла.

— Не смеши меня. Она дух. На неё эмоции этого круга не действуют. Вот только выдернуть она его не сможет. Сон его не пустит.

— Но он всё ещё не уснул до конца.

— Он не наш. Поэтому засыпает чуть дольше. А она всё равно его не выдернет. Не её стихия. Была бы вода…

— Последний раз предлагаю: признай, что ты проиграла, и мы всё это закончим.

— Вот это поворот! Я проиграла? Даже если предположить, что эта предательница женского рода и выдернет его отсюда, за три дня ничего не изменится. Он за всё это время ни смог справиться! А сейчас должно случиться чудо?

— Всё это время он шёл к чуду, а сейчас ему остался все лишь шажочек. Готов принять твоё поражение на щадящих для тебя условиях.

— А знаешь, я тебе даже подарю два дня. Пусть у тебя их будет пять. Потешь себя надеждой.

— Мне достаточно трёх.

— Помочь?

Новый голос возник в моём сне и совсем меня не обрадовал. Прямо не сон, а проходной двор, да ещё с физическими воздействиями. Когда же вы уже все сдохнете-то?

— Ит? Рада тебя видеть, но советом мне помогать не надо. Тут не советовать, тут тянуть нужно.

— Я могу. Я уже пробовал, когда он был под воздействием сока дорго. Хотел остановить. Правда, неловко получилось. Это об меня он сломал руки.

— Тогда тяни. Его нужно вытащить хотя бы из круга сна.

— Ты решил собрать всех духов?

— Эти справятся.

— Не поможет.

— Посмотрим.

— И тем приятнее будет моя победа.

— Я бы уже настраивался на горечь поражения.

— Три дня.

— Было же пять?

— А где ты видел женское постоянство? Может, процитируешь?

И вот опять липкий ужас приобнял меня как родного. А ведь всё было так хорошо. Ну, сейчас я устрою этим таскунам, на всю жизнь запомнят, как таскать меня из желанного сна. И даже десяти секунд ждать не буду.

Очередная пощёчина прилетела по моим многострадальным щекам. Не скажу, что не было больно, как раз наоборот. Били с чувством, с толком, с расстановкой, со знанием дела. И, надо сказать, результата своего добились.

— А ну прекратить! — попытался я остановить бойню и открыл глаза.

— Уф, наконец-то. — Сосредоточенное лицо Ариэль озарила радостная улыбка, а занесённая для очередного удара рука безвольно опустилась. — Думала, уже не очнёшься.

— После того как ты меня отделала, — я пошатал рукой челюсть, — это неудивительно.