— Это у кого иссохшийся мозг? — очухалась самая сообразительная.

— Это мои роскошные волосы — пакля? — заняла второе место по сообразительности другая.

— Это… — Дальше слов было не разобрать, поскольку понимание к остальным ведьмам пришло одновременно.

— Ну держитесь, кошёлки! — разорвав подол платья до груди, выкрикнула выигравшая. — Теперь я соглашусь только на двести лет.

Прямо без разбега она прыгнула в цент ведьминого клубка, и началась веселуха. Для них. Меня это зрелище не впечатлило. Вот в прошлый раз, когда они выглядели лет на тридцать каждая, — это да. А вид дерущихся древностей — так себе зрелище. Немножко жалко. Немножко стыдно. А в целом противно. Короче, я отвернулся, чтобы не видеть эту мерзость.

— Тоже не нравится? — стаявшая за моей спиной Болотная-старшая напугала меня.

— Нет, — не покривил я душой, когда внезапное «ой» прошло.

— Вот и я не в восторге.

— Так уйдите, — предложил я.

— Не могу.

— Отвернитесь.

— И это не могу, — усмехнулась Болотная. — Я ведьма-целительница, должна наблюдать, вдруг кто перестарается и соседку до смерти пристукнет. Не успею помочь сразу, потом будет поздно.

— Понятно, скорая помощь с реанимацией.

— Что?

— А у самой, небось, руки чешутся?

— А как, по-твоему, приличной ведьме снимать стресс?

— Ну, не знаю. Устроить магический квест.

— Это как? — заинтересованно спросила Болотная.

— Например, превратить царевну в лягушку, и тот, кто догадается её поцеловать, получит и её и полцарства в безраздельное пользование.

— Так себе, — поморщилась Болотная.

— Ах да, у вас матриархат. Тогда принца превратить в лягушку, а та, которая с ним…

— Лучше молчи! А то я тебя сейчас превращу…

— А хочешь туда? — кивнул я на ворох ведьм. — Иди, — подтолкнул я Болотную, когда она тяжело вздохнула. — Давай, давай, — подбодрил я. — Я ещё в школе окончил курсы по оказанию первой помощи. Глаз на клиническую смерть намётан. Если какая при смерти из этого клубка вывалится, я тебя сразу крикну.

— Ты только сам помогать не лезь, — не веря своему счастью, попросила Болотная.

— Да ни за боже мой, — честно поклялся я, на секунду представив, как делаю искусственное дыхание одной из дерущихся. Аж передёрнуло.

— И погромче кричи, — уже на бегу давала последние наставления ведьма.

— Орать буду так, что все уши зажмут, чтобы не оглохнуть, — заверил я. — Кстати, та, которая не зажмёт, и есть потерпевшая, можешь сразу к ней на помощь.

Выдавив из себя прямо-таки детский визг восторга, Болотная-старшая рванула в самую гущу.

— Охренеть, а казалась такой рассудительной бабой. Взрослой, серьёзной, умудрённой жизненным опытом. Да и остальные производили лучшее впечатление.

— Что ты кричишь? Я не слышу! — подскочила обратно, буквально через секунду, Болотная с уже начавшим проявляться фингалом. — Кого уже?

— Никого, — заверил я ведьму.

— А я вижу, что губы шевелятся, а звука не слышно. Думаю, или ты тихо кричишь, или я оглохла.

— Нет, тебе показалось. Давай, если что, я буду ещё и рукой махать.

Счастливая ведьма, кивнув, умчалась за вторым фингалом или за прореживанием своего перьевого покрова, в последнюю секунду я заметил, что она снова превратилась в птице-бабу. Из ведьминого клубка показалась её мускулистая лапа, зафиксировалась на пару секунд в спокойном положении, сжалась в кулак и погрозила в мою сторону.

— Забыл! — честно покаялся я. — Больше не буду.

Кулак разжался, погрозил мне одним из когтей, и его тут же втянули обратно в клубок. Или он сам втянулся, поскольку из клубка полетели перья, и, судя по всему, одной лапы хозяйке стало мало.

«Блин, а если саму Болотную ухайдакают?» — посетила меня разумная, но запоздалая мысль.

— Не боись, — передо мной материализовалась Ариэль. — Выручу на этот раз.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Ты, какого хрена попёрся к этим… — русалка сделала паузу, взглядом оценив происходящее, — ведьмам? Я тебя к одной посылала.

— Долгая история, — отмахнулся я. — Мне сейчас не до этого. Я тут типа медбрата на стрёме. Вдруг какую старушку укокошат, так должен сразу реанимационную бригаду вызывать.

— Это я уже поняла, но твой этот «стрём» рассказывать не мешает. Слушаю.

— А чего это я должен тут распинаться? — возмутился я. — Тем более той гургутке, которая попыталась меня, как пацана, лапшой завешать. Только ушки оказались маленькие, лапша соскальзывает.

— Ну что ж, — согласилась Ариэль, кивнув каким-то своим мыслям, — нам нужно поговорить.