— Какого двора?

— Мадридского. Ну, в смысле, что чернь не должна знать о ваших шастаньях в другие миры.

— А самому догадаться никак?

— Ну, знаете, в каждой избушке свои тараканы. Всех не угадаешь.

— Ладно. Считай, выжил. Но больше ни слова. А вот вонючку Зара тебе не простит.

— Да я…

— Конечно ты не думал, — перебила меня Лоя. — У тебя вообще язык работает отдельно от головы. За это последняя и страдает. Как ухо? Не болит? Слышимость в нём не пропала?

— Да идите вы, — внезапно нахлынувшая усталость сделала меня безразличным ко всему.

— А ну-ка не раскисать. Пойдём я тебе отварчику налью. А то завалишь нам всё дело. Перед свидетелями стыдно будет.

— Перед какими свидетелями?

— Ну, во-первых, перед Высшим ведьмовским собранием, — начала перечислять Лоя.

— Этого достаточно, — остановил я королеву. — А без полоумных старушек никак?

— Да он продолжает издеваться! — наконец вставила свои двадцать копеек Зара. — Ты что, наших дочерей последними служанками считаешь?

— Остынь уже! — шикнул я на Зару. — Просто хотелось как-то по-простому, по-семейному, тесным кругом. Претендентки, родители, ну и я.

— Претендентка здесь ты. И твоё предложение — просто дань традиции. Выбирать будут тебя, — подчёркивая каждое слово, произнесла Лоя.

— Только предлагать буду я.

— И попробуй плохо предложить, — в унисон Лои добавила Зара.

— Гастролирующий дурдом. Идиоток пачками, от буйных до…

Закончить столь светлую мысль я не смог. Зара, всё та же старушка Зара, обладала не только шикарной растяжкой, но и отменной прыгучестью. Неуловимый толчок правой, и вот последнее, что я вижу, — пятка левой летит мне прямо в лоб. Доля секунды. Не то что увернуться, даже не среагировать. И местная планета привычно принимает мою тушку на свою, далеко не мягкую поверхность.

— Зара, я тебя в следующий раз дома оставлю!

— Лоя, я терпела как могла!

— Плохо могла. Что теперь нам с ним делать?

— А давай тут зароем и скажем, что утонул?

— А я смотрю, что он не так уж и не прав.

— В смысле?

— В смысле не идиотничай. Какое зароем? Давай тащи его скрытно в шатёр, будем в чувство приводить. Два часа осталось. Скоро ведьмы слетятся. Шишка эта ещё на лбу. Не могла в более незаметное место ударить?

— Тащи, тащи. Он тяжёлый. Помогай. Твой же зять.

— А с чего это мой?

— Ты хочешь сказать, что он Мару выберет? Не смеши меня.

— Болотная ещё есть.

— Нет, Лоя, он выберет твою Хлою. Он с ней полжизни прожил. У них души сплелись. А Болотная так, красотка — не более.

— Вот, Зара, умная же тётка, куда всё девается, когда пятки в ход идут?

— Ага, значит, согласна со мной, что он твою дочь выберет?

— После твоего удара я ни с чем не согласна. У него и так мозг спиралью закручен от прежних пьянок, а теперь ты его ещё подкрутила.

— Я его выпрямила.

— Вот-вот, и он теперь с этими прямыми извилинами твою дочь и выберет.

— Всё, не могу я его больше тащить. Давай прикопаем?

— Что, не хочется дочь за него отдавать?

— А тебе, можно подумать, хочется?

— А я не о себе думаю, а о королевстве своём. О гелах своих. И тебе о варах своих подумать стоит. Если наши дочери взбрыкнут и от трона откажутся, война за этот самый трон начнётся.

— О гелах она думает, не смеши меня. Как только твоя Хлоя в отказ пойдёт, эти самые твои гелы тебя же на твоём троне и повесят.

— А твои вары и без повешения обойдутся. Просто вмиг на лоскутки растерзают.

— Ладно, потащили. Слушай, Лоя, а если ему сейчас, когда он в бессознательном состоянии, долго-долго говорить, чтобы он выбрал Болотную, может, сработает?

— Если бы ты ему мозг не выпрямила, то, может, и сработало. А так…

— Так, наоборот, свежая информация на прямые извилины запишется. Короче, я попробую.

После этих слов мне труднее стало изображать глубокий обморок. Все внутренние силы уходили на поддержание каменного лица. Только бы не заржать, только бы не заржать.

Не выдержал, улыбнулся.

— Лоя, он очнулся.

— А ну-ка садись. Сколько пальцев у меня на руке?

— Да пошли вы к чёрту! Миры разные, а методы одинаковые.

— Сколько пальцев? — продолжала настаивать Лоя.

— Два.

— Всё, Зара, можешь не тащить, пусть сам идёт.

— В смысле сам? У меня сотрясение.

— Зара, разрешаю подгонять его ударами по тому, на чём он обычно сидит. Сделай ему ещё и посинение. А на свадьбе можно и пешком постоять.

***