— Видел, конечно, — не стал отрицать очевидного генсек, — на фронте всякое бывало… но чтобы по пять своих сослуживцев за один раз расстреливали на ровном месте, такого не припомню.

— Неуставные отношения отчего ведь происходят? — продолжил Босов, — в основном в целях поддержания дисциплины и повышения боевой выучки… новички приходят к нам до предела разболтанные и неумелые, так чтобы хоть как-то привести их в соответствие с нормами Советской армии, солдаты второго года службы и работают над их воспитанием…

— Над воспитанием должны вообще-то работать политработники, — заметил Романов.

— Все верно… однако это в рабочие, так сказать, часы — а во время отдыха и сна эстафетную, так сказать, палочку у замполитов перехватывают старослужащие товарищи…

— И их воспитательная работа в итоге выливается в такие вот показательные расстрелы, — хмуро продолжил его мысль генсек. — Знаете что, Виталий Викторович, недавно на уровне Политбюро было принято решение навести порядок во взаимоотношениях в армейской среде, при этом в качестве пилотного проекта по наведению порядка выбрана ваша дивизия…

— И в чем будет заключаться этот проект? — в глубокой растерянности ответил генерал.

— Для начала предлагается разделить военнослужащих по срокам их службы в разных местах… сможете вы обеспечить раздельные казармы хотя бы для первого и вторго годов службы?

— Это будет непросто… но мы постараемся, — в замешательстве продолжал командир дивизии.

— Это первый этап пилотного проекта будет, — продолжил Романов, — а в качестве второго этапа предлагается разделение по национальностям… вы же не хуже меня знаете, что кроме дедовщины Советская армия страдает еще и от так называемого землячества, да?

— Конечно, товарищ Романов! — выбрал типаж доблестного, но тупого служаки Босов.

— В первую очередь из вашей дивизии будут отсортированы граждане кавказских республик, от них в основном и идет это нездоровое землячество, знаете, наверно, и сами про это?

— Так точно, знаю, товарищ Романов, — продолжил играть роль тупого вояки генерал.

— И еще один немаловажный этап военной реформы будет заключаться в насыщении офицерства политработниками, надо будет увеличить их штат минимум вдвое.

— Григорий Васильевич, — наконец перешел на свой обычный режим Босов, — вы же наверно не хуже меня знаете, что такое политработник в современной армии…

— Ну расскажите, — искренне заинтересовался Романов, — про замполитов, с большим интересом послушаю.

— Дармоеды это, скажу прямо, — начал рубить с плеча генерал, — толку с них ноль, если не меньше. Зачем штат дармоедов увеличивать, я не понимаю…

— Новые замполиты будут немного другие…

— И где же возьмутся такие?

— В КГБ, где же еще, — улыбнулся Романов, — в третьем главном управлении — слышали про такое?

— Особисты… — с непонятным выражением лица протянул Босов, — ну может быть, может быть…

— Хорошо, основные моменты мы с вамиобговорили, а сейчас я хотел бы поговорить с этим солдатом-первогодком, который расстрелял своих сослуживцев… надеюсь, он у вас в части еще находится?

— Так точно, — опять взял под козырек генерал, — на гауптвахте содержится, ждет военно-полевого суда.

— Вот и проводите меня к нему, — поднялся генсек, — побеседую с подследственным военнослужащим.

Тут уже генерал ничего не сумел высказать, а просто указал направление, в котором Романову надо было двигаться, чтобы попасть на гауптваху.

— Расскажите в двух словах, что это такое, гауптвахта? — попросил генсек по дороге.

— Конечно, Григорий Васильевич, — генерал нащупал дно омута, куда он залетел, и начал выражаться вполне простонародно, — это слово немецкое, в переводе означает «главный караул»… знаете, наверно, гауптбанхоф — это главный вокзал, а гауптман это звание такое у немцев, соответствует нашему капитану.

— Это я знаю, — одернул его Романов, — давайте ближе к теме.

— На гауптвахту в Советской армии определяют бойцов, нарушающих правопорядок в части — за самоволку туда сажают, за распитие алкогольных напитков и за прочие нарушения. Убийство военнослужащих это отдельная и очень редкая статья, за которую туда попадают — по ней так вот и залетел наш рядовой Вострецов буквально неделю назад.

— Что она представляет собой, эта ваша гауптвахта? — поинтересовался генсек.

— КПЗ видели? — спросил генерал, — так вот гауптвахта ничем он него не отличается.