Я встал, подцепив ее туфли указательным пальцем, и снял свои. Через секунду я стянул носки. Тея тряслась от едва сдерживаемого смеха, наблюдая за мной.

– Что смешного, котенок?

– Никогда раньше не видела, как большой и страшный вампир избавляется от носков, - хихикнула она, немного разрядив напряжение в воздухе.

– Рад, что развлекаю тебя, - сухо сказал я. Я взял ее за руку, все еще держа ее туфли в своей, и направился к пляжу.

– А как же твои туфли?
– спросила она, пытаясь угнаться за мной.

Я замедлил шаг и пожал плечами.

– У меня есть еще.

– Но… - Все, что она собиралась сказать, замерло у нее на губах, когда она заметила мой сюрприз.

Я сделал мысленную пометку повысить Селии зарплату.

Стол, покрытый льняной скатертью, с фарфоровой посудой и хрусталем был накрыт у самой кромки воды, как раз там, где начинался прилив. Вода вздымалась, разбивалась и отступала обратно в океан. Белые лепестки, разбросанные по столу, колыхались на ветру, некоторые из них улетали в море вместе с приливом, наполняя соленый воздух ароматом роз. Ветер проносился по пляжу и трепал льняную ткань, надувая ее, как парус. Горели фонари, что добавляло настроения, но не отвлекало от мерцающих над нами звезд.

– Это идеально, - пробормотала Тея. Она смотрела на меня сияющими глазами.

– Это прекрасно, - поправил я ее.
– А идеальна ты.

Я потянул ее к нашему ужину. Тея застонала, когда ее ноги погрузились в песок.

– Я был прав насчет туфель?
– спросил я, улыбнувшись, когда она с энтузиазмом кивнула.

– Я буду ходить босиком до конца нашего отпуска.
– Она улыбнулась в ответ, и от ее взгляда у меня защемило сердце.

– Голая - было бы лучше.

Но она рассмеялась.

– Я видела, сколько людей работает на этом острове. Я не уверена, что хочу расхаживать здесь голой.

– Они нас не побеспокоят.
– Я уже позаботился об этом.
– Персонал возвращается на Кубу.

– О.
– Она сглотнула.
– А Селия?

Я кивнул.

– Охрана оцепит периметр. Я уже договорился о еде. Это место полностью в нашем распоряжении.

Она прикрыла глаза, ветер разносил ее сладкий аромат.

– Что мы будем делать здесь одни?

Она закинула удочку, и я заставил себя не броситься на нее. Сначала мне нужно было позаботиться о ней.

– Давай поедим, и я расскажу тебе, любовь моя.

– Я не голодна.

Я приподнял бровь, уличая ее в блефе, и она застонала.

– Это так нечестно.
– Но она не сопротивлялась, когда я подвел ее к столу.

Я выдвинул стул и помог ей сесть. Тея пошевелила пальцами ног на теплом песке и счастливо вздохнула, глядя на пиршество перед нами. Благодаря моему личному шеф-повару это были лучшие блюда островной кухни: севиче из свежих креветок мексиканского залива и авокадо в соке лайма, блюда со спелой дыней, устрицы в половинках раковин и шампанское на льду. Я наполнил ее тарелку едой, а затем налил бокал «Dom Perignon».

– Что мы празднуем?
– спросила она, когда я сел напротив.

– Возможность побыть одним, - признался я, и она покатилась со смеху.

– Я выпью за это.
– Она подняла свой фужер. Сделав глоток, она огляделась вокруг.
– Здесь так спокойно. Я чувствую себя так, словно попала в другой мир.

– Вот почему мне здесь нравится, - сказал я, когда она начала есть с впечатляющим аппетитом. Может быть, Селия и правда что-то почувствовала. Но я бы знал это, если бы у Тея был ребенок. Я был уверен в этом.

– Я купил остров очень давно.

– Как он называется?
– спросила она между креветками.

Я улыбнулся, глядя, как она закатывает глаза, наслаждаясь едой.

– Я не помню. Я хотела дать ему имя, но это никогда не казалось мне важным.

– Что?
– Она отложила вилку.
– У него нет названия? Как твои лодки находят его?

– По координатам.
– Я рассмеялся.

Она показала мне язык.
– Хорошо, конечно. Но у него должно быть имя.

– Исла3 Тея?
– предложил я.

Она поперхнулась и покачала головой.

– Ты не назовешь его в мою честь.

– Ну, тогда я понятия не имею.
– Я сложил пальцы домиком и ухмыльнулся ей.
– Думаю, тебе придется дать ему имя.

– Мне?

– Он все равно твой, - заметил я.

– Половина.

– Нет, он весь твой, - поправил я.
– Все твое. Все, что у меня есть. Все, чем я являюсь. Все твое.

Мы смотрели друг на друга в свете свечей, размышляя о том, что обещали эти слова. Наконец она отвела взгляд. Посмотрев на стол, она нахмурилась.