Джулиан провел рукой по волосам, мгновенно приняв такой растрепанный вид, каким я его никогда не видела за пределами спальни.

– Так чем же занимались эти боги?
– спросила я.
– Просто тусовались на горе Олимп или что-то в этом роде?
– Как она могла скрыть это от меня?

Я не была экспертом в истории вампиров, но это меняло все, что, как мне казалось, я уже поняла. Я не могла представить, что чувствует Джулиан.

Как ты думаешь, она сумасшедшая? Спросила я его мысленно.

Он едва заметно покачал головой.

Отвлекшись на него, я едва не упала со стула от следующих слов матери.

– Боги мертвы.
– Она помолчала, прищурившись, пока изучала нас.
– Или были.

– Что это значит, черт возьми?

Моя вспышка вызвала яростный материнский взгляд. Ей никогда не нравилось, когда я ругалась.

– Это значит, что, что бы ни случилось, когда ты заняла трон, все изменилось. Магия пробудилась. Она становится сильнее с каждым днем. То, что когда-то шептало в моих венах, теперь ревет. Разве ты этого не чувствуешь?

Я оцепенела, но смогла лишь кивнуть. Я не только чувствовала, но и использовала сегодня на том вампире, который напал на нас.

– И если наша магия пробуждается, то, возможно, потому, что возвращаются сами боги.

О, черт.

– Какие именно боги?
– тихо спросила я.

– Все, - добавила она.
– В культурах всего мира существуют тысячи богов.

Я посмотрела на Джулиана, но он смотрел на нее, и на его лице залегли тени.

– И это плохо?

– Возможно.
– Она прислонилась к раковине, сцепив руки.
– Со времен проклятия в этом мире установилось хрупкое равновесие. Вы двое - доказательство того, что боги тоже пробуждаются, а раз так, то все изменится.

– Как? Как мы доказываем?
– спросила я.

– Ты дочь Деметры, как и Персефона. Он - сын Аида. В каком-то смысле это похоже на возвращение обреченной любви Персефоны и Аида.

Именно это она имела в виду, когда говорила, что мы наконец-то нашли друг друга.

– Почему?
– Если она говорила правду, если сирен было больше, почему выбрали меня? В мире были миллионы вампиров, почему Джулиан?
– Почему мы?

– Поверь, не только вы задаетесь этим вопросом. Самый простой ответ заключается в том, что наша родословная ведет прямиком к Деметре. Но это не отвечает на другие вопросы, например, почему твое восхождение на трон оказало такое сильное влияние на магию.

– Есть пророчество.
– Джулиан сделал паузу и прочистил горло.
– Магия к магии, тьма к тьме…

– Я знаю пророчество, - огрызнулась она, оборвав его.
– Но пророчества - это дорожные карты к местам, которые уже выбраны судьбой.

Мне стало трудно дышать. Правда тяготила меня, и, несмотря на мои опасения рассказать ей, я не могла игнорировать тот факт, что наше воскрешение может стать ключом к разгадке всего этого.

– Мы умерли, - едва слышно прошептала я. Я почти не ожидала, что она меня услышит.

На ее лице отразился ужас, и я поняла, что так оно и было. Она оступилась, словно ее ноги могли отказать. Через мгновение Джулиан оказался рядом с ней. Моя мать была слишком потрясена, чтобы отказаться от его помощи, когда он помог ей сесть.

Постепенно я рассказала ей о том, что произошло. Как Уильям похитил меня и манипулировал моими воспоминаниями, как меня потянуло к Джулиану на вечеринке, хотя мой затуманенный разум не мог его вспомнить, как бурно отреагировала его привязанность и как, даже находясь в помутненном сознании, я последовала за ним навстречу смерти. Она молчала, пока я вспоминала, как очнулась на троне с короной на голове и как услышала мелодию, вернувшую его к жизни.

– И теперь наши жизни связаны, - закончила я.

С минуту все молчали. Джулиан завис между нами, словно одна из нас могла упасть в обморок, броситься бежать или напасть.

Наконец мама заговорила тихим голосом, в ее глазах стояли слезы.

– Значит, это правда. Вы были теми, о ком говорилось в пророчестве. Вы - возрожденные Персефона и Аид.

– Думаю, мы немного забегаем вперед, - быстро сказала я.
– Сирены слышат песню жизни и смерти, верно? Деметра даровала ее нам, чтобы мы могли перемещаться между этим миром и подземным.

– Перемещаться между ними, - мягко повторила она. Она протянула руку через стол и взяла мою.
– Из настоящей смерти не вернуться. Этой силой обладают только боги. Даже когда вампир обращает смертного, он делает это, отдавая дар своей крови -

свою магию - перед смертью. Никто не может приказать душе вернуться из подземного мира.

– У меня нет души, верно?
– Тихо сказал Джулиан.

– Теперь есть.
– Она сглотнула, и слезы полились по ее щекам.
– Ее. Она поделилась своей, чтобы вернуть тебя.