Я не мог этого объяснить. Еще утром я был готов убраться отсюда к чертовой матери на первой же лодке. А сейчас?

– Джулиан влип по уши, - тихо сказал я.
– Они оба.
– Я оставил просьбу нашего отца при себе. Не то чтобы я не доверял Себастьяну, но по какой-то причине был уверен, что чем меньше людей знает о том, что я задумал, тем лучше.

– Сабина будет в бешенстве.
– Он покачал головой, наливая мне выпить. Затем он сделал глоток прямо из бутылки.
– Она хочет создать видимость, что семья на ее стороне.

– Когда она не злится?
– кисло спросил я.

– Ты действительно думаешь, что тебе нужно оставаться здесь? Зачем? Играть в телохранителя? У них везде есть охранники. У Теи даже есть эта цыпочка…

– Я бы не стал называть Аурелию цыпочкой, если только ты не хочешь потерять руку, - остановил я его.

– Это, пожалуй, первая разумная вещь, которую кто-то из вас произнес с момента нашего знакомства, - прервал нас сухой голос.

– Легка на помине, - пробормотал Себастьян. Он развернулся на своем высоком стуле и одарил меня понимающей ухмылкой.
– Я как раз собирался уезжать.

Это заставило ее замереть на месте. Она перевела взгляд на меня.

– А ты?

– Я остаюсь здесь, - сказал я, наслаждаясь страхом, промелькнувшим на ее лице.

– Мы будем недалеко.
– Себастьян облокотился на стойку бара.
– Мы должны вернуться на Обряд через несколько недель.

Не думаю, что мне почудилось тонкое предупреждение в его словах. Он наклонил голову, бросив на меня взгляд, который предупреждал не расслабляться.

– Слава богам, - сказала Аурелия, закатив глаза.
– Что бы мы без тебя делали?

– Я считаю, что лучше поинтересоваться, что можно делать со мной. У меня есть несколько идей, если тебе нужно вдохновение.
– Он облизнул нижнюю губу в знак приглашения.

В моем горле поднялось рычание, но я подавил его. Я не собирался вмешиваться в их флирт. Она сама справится.

Аурелия отвернулась от него, не сказав ни слова. Но руку она положила на бедро, прямо на рукоять меча.

– Я буду считать, что мы отложили это на потом.
– Себастьян поднял руки и отступил в сторону дверей.

– Воспринимай это как «нет», - резко сказала она.

Мой брат смеялся, уходя, и я подумал, испытывал ли он когда-нибудь настоящую боль от того, что его отвергли. Или то огромное количество раз, когда ему отказывали, сделали его совершенно нечувствительным.

Когда он ушел, Аурелия подошла к бару.

Она даже не потрудилась переодеться после сегодняшней стычки. Ее волосы все еще были заплетены в косу, но пряди расплелись после драки. На ее одежде, особенно на плаще, чувствовался запах крови.

– Это меч под твоим плащом или…

– Не заканчивай это предложение, - оборвала она меня.

Я оперся рукой о барную стойку и ухмыльнулся.

– Или тебе придется меня убить?

– Все твои шутки такие же старые, как ты?
– спросила она с издевкой.

Почему я вообще беспокоился?

Словно отвечая мне, Аурелия стянула плащ, под которым оказался почти обычный наряд. Да, на бедре у нее по-прежнему висел меч, но все остальное было обтянуто черной кожей, которая облегала ее достаточно плотно и не оставляла никакого простора для воображения.

И я поймал себя на том, что очень живо представлял то немногое, что оставалось скрытым. Какой там Джулиан и его пара. Или какое-то разрушенное проклятие и старое оружие. Вот настоящая причина моего беспокойства. Не то чтобы я признался ей в этом.

Потому что она ненавидела меня. Несмотря на то, что я испытывал к ней влечение, это чувство было взаимным. Но лучший секс в моей жизни был как раз с теми, кто однозначно относился к категории врагов.

Она вздохнула, опуская плащ на спинку стула.

– Ты так и будешь смотреть на меня? Или предложишь мне выпить?

– Я не был уверен, что тебе можно, - сказал я. Взял бутылку виски, налил еще одну порцию в свой бокал и передал ей.

– Разве я похожа на ту, кто спрашивает разрешения?
– Она одним глотком осушила свой бокал.

Нет, не была. Она выглядела как женщина, которая берет то, что хочет, не заботясь о том, что кто-то подумает. На тех, кто не колеблется, когда вспыхивает насилие. Это могло бы быть привлекательным, если бы она не извергала яд каждый раз, когда мы разговаривали.