Линия оборвалась.

***

Здание на Южной Эшфилд-стрит выглядело болезненно обыденно, что само по себе настораживало. В Готэме даже обычные места таили угрозу, но в этой обыденности было нечто искусственное, как в улыбке маньяка, пытающегося казаться нормальным. Бэтмен заметил, что прохожие обходили здание стороной, неосознанно меняя траекторию движения, словно вокруг него существовало невидимое силовое поле отторжения.

Коридор на третьем этаже освещался тусклыми лампами, мигающими в неправильном ритме, создавая иллюзию движения теней по стенам. С каждым шагом Бэтмена звук его шагов становился глуше, будто сам воздух становился плотнее, поглощая звуки и тепло.

Номера квартир проплывали мимо: 298... 299... 300... 301...

И вот она — квартира 302. Мимолетное чувство облегчения посетило Бэтмена: хотя бы не 1408. Он знал об этом номере достаточно, чтобы испытывать иррациональное беспокойство при одной мысли о нем.

Дверь квартиры 302 ничем не отличалась от других, кроме странного ощущения, которое она вызывала. Казалось, она существует в нескольких измерениях одновременно — обычная деревянная дверь с глазком, которая при определенном угле зрения выглядела как гниющая масса плоти с воспаленным глазом в центре.

Брюс положил руку на дверную ручку и почувствовал вибрацию — слабую, но настойчивую, словно что-то за дверью *пульсировало* в ритме больного сердца. Ручка была теплой, почти горячей, как будто кто-то держал ее секунду назад.

Дверь открылась без сопротивления, что уже было плохим знаком. Она не скрипнула, не издала ни звука, словно существовала вне физических законов.

Внутри... обычная квартира. *Слишком* обычная. Идеально расставленная мебель, безупречно чистые поверхности, отсутствие каких-либо личных вещей. Квартира-декорация, квартира-ловушка. На журнальном столике лежал журнал, датированный 1974 годом, страницы которого были девственно чисты, кроме одной фразы, написанной красными чернилами: "Ты опоздал".

И в центре гостиной — шкатулка.

Восьмиугольная, из темного дерева, с инкрустациями из металла неопределенного оттенка — то ли серебро, то ли платина, но с оттенком, которого не должно существовать в природе. На крышке — сложный узор, одновременно привлекающий и вызывающий тошноту при долгом разглядывании. Узор напоминал лабиринт, но центр его постоянно ускользал от восприятия, словно часть изображения находилась в слепой зоне сетчатки.

— Мэтт? — позвал Бэтмен, его голос прозвучал приглушенно, словно поглощенный самим воздухом комнаты, который казался густым, как сироп.

Тишина. Только едва уловимый звук — как будто где-то вдалеке кто-то скребет ногтями по стеклу или по внутренней стороне черепа. Звук, который мог существовать только в воображении, но от этого не становился менее реальным.

Бэтмен активировал сканеры в маске — инфракрасное зрение, ультразвук. Ничего. Квартира казалась пустой. Но ощущение присутствия не покидало его — будто кто-то наблюдал сквозь поры в стенах, дыша ему в затылок, находясь одновременно везде и нигде.

Медленно приближаясь к шкатулке, он заметил, что узор на крышке *двигается* — едва заметно, как рябь на поверхности воды. Это не была оптическая иллюзия — линии действительно перемещались, складываясь в новые конфигурации, на мгновение образуя узнаваемые формы — лица, искаженные криком, прежде чем снова раствориться в хаосе. Когда он оказался в метре от нее, шкатулка *дернулась*, словно живое существо, почуявшее приближение хищника — или добычи.

Инстинкт кричал об опасности, каждая клетка тела сопротивлялась, но Бэтмен протянул руку, чувствуя, как его воля подавляется чем-то более древним и могущественным. Едва его пальцы коснулись шкатулки, механизм внутри активировался — послышался щелчок, затем еще один, напоминающий звук ломающихся шейных позвонков. Музыкальная шкатулка начала играть мелодию, неестественно искаженную, с нотами, которые не должны существовать в человеческом диапазоне слуха — звуки, способные вызвать кровотечение из ушей и безумие.

Стены квартиры *задрожали*. Обои начали отслаиваться, обнажая не штукатурку — влажную, пульсирующую плоть, покрытую язвами, из которых сочилась прозрачная жидкость. По углам комнаты поползли тени, сгущаясь в силуэты людей — искривленные, изломанные фигуры, которые, казалось, застряли между измерениями, их конечности изгибались под невозможными углами.

Первый призрак вышел из стены — не просто вышел, а *вылился*, как будто сама реальность расплавилась и породила это существо. Оно выглядело как Сорвиголова, но искаженный, демонический — с рогами, вырастающими прямо из черепа, с кожей, покрытой язвами, сочащимися черной жидкостью. Но самым ужасающим было то, что этот демон держал в своих когтистых руках марионетку — существо, представляющее собой гротескное соединение человека и мыши, с лицом, отдаленно напоминающим черты самого Брюса. Марионетка дергалась в руках демона, ее рот открывался и закрывался, но вместо слов из него вытекала струйка крови.

За первым призраком последовали другие — существа, которые никогда не должны были существовать в физическом мире. Их движения были дергаными, неестественными, словно они были записаны на пленку, которую прокручивали с неправильной скоростью, пропуская кадры.

Бэтмен отступил, сжимая шкатулку в руках. Призраки надвигались, их конечности растягивались, словно резиновые, преодолевая пространство быстрее, чем должны были. Один из них вытянул руку на несколько метров, пальцы трансформировались в лезвия, целясь в горло Бэтмена.