— Вот всё время у тебя что-то интересное, а я дома сижу! — приготовилась разобидеться она.

— Ты как ребёнок, честное слово! Я ж по делу!

— А я бы в императорский парк сходила! В Третьяковскую галерею. И в театр, вот!

— Да в тот театр билеты за полгода вперёд расхватаны!

— А я Машу попрошу, она мне пригласительные в императорскую ложу выпишет!

— Дорогая, — я сел рядом с ней на диванчик и обнял её за плечи, — ну о чём мы спорим вообще? У меня деловая поездка. Де-ло-ва-я. Быстрая. Никаких развлечений, туда-обратно. И вдруг она обрастает вот этой… мишурой. Ты ещё скажи, что по магазинам столичным хочешь пройтись.

Жена уткнулась мне в китель и горько вздохнула:

— А у меня одна скукота…

— Да-а-а уж… — протянул я.

— Что «да уж»? — сразу вскинулась она.

— Вот не буду тебе говорить, обидишься ведь сразу.

— Я?! — воинственно выпрямилась она. — Нет уж, теперь точно говори!

Я усмехнулся в усы:

— Киснете вы дома, вот что. Киснете и дуреете. Превращаетесь… — упс, последнее слово точно лишнее было. И хоть я замолчал, Серафима сердито за меня закончила:

— В клуш, да?! — она вскочила и сердито шмыгнула носом: — Ну, Илюшенька!..

— Что «Илюшенька»?! — возмутился я. — Это ты сама сочинила!

— Ах, сама?! — она упёрла руки в боки и притопнула ножкой. — Ладно! Но учти! Клушей я не буду! — развернулась на каблучках и умчалась куда-то.

— Н-да-а-а, незадача, — пробормотал я и подумал, что придётся мне по старой памяти самому походный чемоданчик собирать. Хоть на два дня, а смену белья надо, кое-что ещё по мелочи. Так-то взял бы обычный сидор — ан, говорят, по чину теперь невместно. Везде условности свои…

Честно говоря, я опасался, что Серафима примется на меня дуться, но буквально через час к ужину она выпорхнула сияющая, словно солнышко.

— Никак, у нас новость хорошая? — поинтересовался батя.

Возможно, он имел в виду, что в семействе новое пополнение предвидится или ещё что такое, но Серафима сказала:

— Со следующей недели я выхожу на службу.

Все, сколько нас было за столом — батя с матушкой, я, Иван с Марией*, лисы — все уставились на неё с разными выражениями.

*Петя и Серго с супругами

были вызваны на обследование

к императрице

и потому отсутствовали,

а Фридрих с Эльзой

ужинали у фон Ярроу.

— Как?! — только и спросила матушка.

— Вернусь к преподаванию, — лучезарно улыбаясь, пояснила Сима.

— Да, — кивнул Иван, — Я Серафиме давно предлагал. Опыт у неё некоторый есть. А мне бы очень надо с Ильи часть нагрузки по пению снять. Со следующей недели прибывает пара групп с Кавказа. Харитонов переводится на заведывание отделением, у него там нагрузки прибавится. Часы по рукопашке некому вести.

— То есть, со следующей недели я стану меньше петь и больше драться? — уточнил я.

— Примерно так.

— Это что же, — приготовилась принять неизбежное матушка, — как тогда говорили, два раза в неделю?

— Вообще-то, четыре, — уточнил Иван. — Обстоятельства немного изменились.

— А… А я? — спросила вдруг Маша.

— А что?.. — растерялся Иван.

— Все, значит, там, а я с пелёнками-горшками? — Маша влажно захлопала ресницами.

— Ну, не преувеличивай, дорогая! У тебя же две няни, какие пелёнки…

— Вот! — Маша сердито брякнула вилкой. — У меня даже пелёнок нет!

В столовой ощутимо похолодало, а бокал великой княжны разом покрылся инеем.

— Мне, конечно, очень приятно, — сказала матушка, — но прошу вас, Мария, прекратить это безобразие.

— Извините, — великая княжна резковато встала из-за стола и быстрым шагом вышла, намертво приморозив за собой дверь.

Иван, тоже вскочил и готов был уже шарахнуть по ледяному замку сгустком огня — и шарахнул бы, если б маман его не предупредила:

— Двери мне не ломать! — так что Иван топтался, комкая в ладони заклинание в совершенной растерянности.

И тут батя спросил его:

— А разве я неправильно понял, что Марья — ледяная магичка не из последних?

— Да им троим до первой сотни чуть-чуть не хватило! — с жаром воскликнула Серафима.

— Аль они плохо учились? — продолжил свою линию батя.

— Да хорошо, — пробормотал Иван, — отлично даже!

— А чего ты им-то чего-нито не предложишь? Специальные курсы какие-нибудь? Дарья-то, можмыть, и не согласится. Она и так со своими промышленными делами с телефона не слазит, забот у ей полон рот. А сестричек бы привлёк? Аль переизбыток учителей у вас?