— А ведь тема! — Сокол здорово взбодрился. — И почему мне раньше это в голову не пришло?

— А пустят?

— А куда бы им деваться? Нога растёт! Как окончательно восстановится, сразу на перекомиссию подам! Чего? — спросил он, видя, что я усмехаюсь в усы.

— Да ты как в том анекдоте. Только там был Вовочка, который не хотел в гимназию идти, а мать ему: «Нельзя, Вовочка, ты теперь директор».

Сокол поржал, потирая затылок:

— Да уж, директорство это на кривой козе не объедешь. Разве что в летние каникулы?

— Ага! Специально для нас подгадают летом маленькую победоносную войнушку!

— Отличная тема! — он довольно захохотал, предвкушая будущие перспективы и (конечно же) героические приключения. Посмотрел на меня испытующе: — Значит, «Детину»? А «Архангела» не хочешь?

— Не-е, «Архангела» не хочу.

— Эт почему это? — казалось, Сокол слегка обиделся. — Новейшая разработка, между прочим!

— Будто я не знаю! Но у «Архангела» и потроха сложнее, и управление им требует особой подготовки. Ты забыл, к измайловцам какой отбор? А потом ещё полгода специальных курсов, а? Оттуда элита из элит выходит.

— Можно подумать, ты бы…

— Нет уж, увольте-с. Насиделся я за партой до отвала, во! — я чиркнул пальцами по горлу. — Больше учиться не пойду, и не уговаривайте! Я лучше на «Пантерке», как простой Вася из деревни. Или на «Детине» вон, разница невелика.

— Да ладно, ладно! На «Пантерке» так на «Пантерке», чё завёлся-то?! Я ж просто предложил. Чтоб ты знал, что если что, есть такая возможность.

— Огромная вам, ваше высочество, наша благодарность! Но нет. Так и знай. Знаешь пословицу? «Старого кобеля новым штукам не научишь». Вот, с медведями эт тоже работает!

Иван фыркнул:

— Твоё утверждение опровергается примером твоих дядюшек! Пенсионер ты наш двадцатичетырёхлетний! — и добавил с подначкой: — А нам, между прочим, на училище одного «Архангела» выпишут.

— Да за ради Бога! Вот Серго пусть и выучится на нём скакать. Ты только про кобелей ему не задвигай, — мы дружно поржали. — Лучше скажи там: что, с «Саранчами» натурально сладилось?

— Пока с «Локустами». Предложение ушло. И даже намёк на возможность торга с тобой. — Хитро посмотрел на меня Иван.

— Куда там торговаться-то?

— Да есть куда. Я ж запросил полсотни.

Я воззрился на Сокола:

— И этот человек упрекал меня в скаредности!

— Должность начальника училища портит характер, — покаялся он, — и развивает этот… как?

— Куркулизм! — припечатал я. — Куркуль ты, ядрёна колупайка!

— Для вас же стараюсь! — проворчал Иван, и тут нас позвали чай пить. Ну, в матушкином понимании «чай» — это когда стол от еды ломится. Ну и чай прилагается, конечно, тож. А вот после сытных чаёв Сокола растащило на философию. И ещё, я подозреваю, он не оставлял надежды сподвигнуть меня на новые подвиги в плане погрызть гранит науки…

ПРО ФИЛОСОФИЮ

— Вот ты, Илья, говоришь «Ваня из деревни», — начал он.

— И ничего я не говорю, — лениво ответил я. — Я вовсе даже молчу. Сижу, прикидываясь мебелью и даже дышу в половину, лишь бы на ваш, Иван Кириллович начальственный энтузиазм не нарваться.

— Да нет уж, Илья Алексеевич, позвольте! — не отступился от своих намерений Сокол. — Вы вот давеча намекнули на некоторую посконность деревенского населения. Полагаю, в глубине души вы распространяли эту особенность и на городское простонародье тоже?..

— Так! — я окончательно закрыл глаза и уронил голову на подголовник кресла. — Ежли вы, Иван Кириллович, сейчас не переключитесь на нормальный тон, то будете разговаривать с моим спящим туловищем.

— Ладно! — неожиданно бодро воскликнул Сокол и подскочил. — Но уж и ты, мил друг, изволь меня слушать!

Я вынырнул из сытой дремоты и сел прямее.

— А то пойдём лучше пройдёмся? — предложил он. — А то впрямь при такой кормёжке скоро будем напоминать твоих лис после сладостей!

— Да не охота грязь со снегом месить. Забыл, что ли, какая сегодня погода?

— Ну пошли хоть на двор! Походим по свежему воздуху.

Это можно. Дворы-то у нас по сибирской манере досками крытые, чистые.

— Изволь, выйдем.

Сокол резво защёлкал пальцами, образуя вокруг подошв сапог слегка поблёскивающую защиту — навроде прозрачных галош получалось, чтобы сырость потом в дом не волочь — и устремился на выход.

— Так вот! — начал он, деловито воздевая палец к небу. — Главная ошибка нашего Российского жителя — и не только деревенского, а вообще — знаешь в чём?