Мелани неодобрительно заворчала, но мне не было до нее дела. Я перебрала бутылки в поисках початой, и тут до меня начало доходить.

Со смутной тревогой я дважды пересчитала запас воды. Пустых на две больше, чем полных. Осталось меньше половины.

Говорила же, много пьешь.

Я молча надела рюкзак, не сделав ни глотка. В пересохшем рту стоял привкус рвоты. Стараясь не водить сухим, как наждачная бумага, языком по зубам, я двинулась вперед.

Солнце палило все жарче. Игнорировать противный вкус во рту оказалось легче, чем жалобы желудка. Внутренности бунтовали, требуя пищи. К середине дня голод стал невыносимым.

Ничего,– усмехнулась Мелани.– Бывало и похуже.

Не сомневаюсь, – огрызнулась я. У меня не было настроения предаваться воспоминаниям о ее стойкости.

Я уже почти утратила надежду, когда нам наконец улыбнулась удача. Машинально окинув взглядом горизонт, я заметила на севере куполообразную вершину с небольшой щербинкой и повернула в ту сторону.

Мы близко,– решила Мелани, столь же взволнованная.– Ищи следующий ориентир. – Она явила мне очередной образ, и я принялась оглядываться, хотя и понимала, что еще рано.

Надо смотреть на восток. Север, восток, снова север. Вот он, маршрут.

Воодушевленная находкой, я продолжала упрямо идти вперед, невзирая на растущую усталость. Мелани подгоняла: скандировала подбадривающие слоганы, стоило мне замедлить шаг, напоминала о Джареде и Джейми, когда я падала духом. Медленно, но верно я приближалась к цели. В пересохшем горле нещадно саднило, но я не делала ни глотка без разрешения Мелани.

Надо признать, я стала гордиться своей выносливостью. И, словно в награду, рядом зазмеилась тропа, ведущая на север. Однако Мелани заупрямилась.

Не нравится она мне.

Сквозь кустарник вилась утрамбованная полоса желтоватого песка – полустертые следы шин, сходящиеся в тропку.

Пройдем по ней, сколько сможем.– Я уже шагала между колеями.– Все лучше, чем продираться сквозь колючки.

Мелани не ответила, однако ее беспокойство передалось и мне. Я продолжила искать следующий ориентир – два одинаковых вулканических пика, сросшихся в идеальную букву «М», – и одновременно вглядывалась в пустыню в поисках опасности.

Благодаря повышенной бдительности мне удалось заметить в отдалении серое пятно. Сперва я решила, у меня просто рябит в глазах, и сморгнула, стряхивая пыль с ресниц. Цвет слишком яркий для камня, форма слишком ровная для дерева. Странно…

Я снова моргнула, и пятно приобрело четкие очертания. Небольшое выцветшее строение, совсем рядом.

У Мелани случился приступ паники. Я соскочила с узкой тропки и бросилась под сомнительное укрытие чахлого кустарника.

Не волнуйся ты так. Дом наверняка заброшен.

С чего ты взяла? – Мелани упиралась так сильно, что ноги едва меня слушались.

Кто здесь поселится? Мы, Души, живем сообща. В моем объяснении слышалась горечь – еще бы, ведь я в прямом и переносном смысле нахожусь на краю света. Почему я оставила общество Душ, будто… не хочу к нему принадлежать? Может, именно по этой причине я прожила столько жизней и не смогла найти дом? Я всегда была ущербной или стала такой из-за Мелани? Эта планета изменила меня или выявила заложенное изначально?

Мелани не желала пережидать мой кризис личности – ей хотелось убраться как можно дальше от строения, и поскорее. Ее мысли вмешивались в мои, не давали сосредоточиться.

Успокойся,– приказала я.– Если здесь кто-то и живет, то человек. Уж поверь, среди Душ отшельников не бывает. Может, твой дядя Джеб…

Мелани решительно отвергла это предположение.

Здесь, на открытой местности, не выжить. Ваши тщательно прочесали все жилища. Хозяева этого дома сбежали или стали одними из вас. У дяди Джеба должно быть укрытие получше.

Если они стали одними из нас, то их тут нет. Так может жить только человек… – Я осеклась.

Что такое? – Мелани просканировала мои мысли, пытаясь понять, чего я испугалась.

Вдруг здесь люди… но не дядя Джеб, Джаред и Джейми? А если нас найдет кто-то другой?

Мелани тщательно обдумала эту мысль. Ты права. Нас немедленно убьют. Точно.

Я попыталась сглотнуть, смыть из пересохшего рта привкус ужаса.