– Это если разделить на троих… – бубнил себе под нос воспрянувший духом Амброжей, проводя в уме арифметические подсчеты. – Да, блин, не хреново. Тачку новую куплю, веранду пристрою, камин мраморный…

– Не спеши делить шкуру неубитого медведя, – охладил его пыл Быкасов. – Для этого нужно хорошо постараться.

– А мы уж постараемся… – Никита по-волчьи оскалился. – Нам не привыкать.

Рей промолчал. Деньги интересовали его меньше всего. Он горел желанием вернуть себе доброе имя. И спокойствие, которого лишился благодаря чьим-то козням.

Пока ехали, стемнело. Дорога была отвратительной, машина часто застревала в грязи, и им приходилось едва не на руках выносить ее на сухое место.

Рею была незнакома эта местность, но ему показалось, что где-то неподалеку должно быть лесничество Алексея. Как он там, что с ним? Рей опасался, что Татарин с дружками могут отомстить лесничему. С них станется.

«Нет, все-таки я трижды не прав, что не завалил тогда этого гада, – думал Рей, поглаживая приклад автомата. – Ох, зря. Расслабился в мирных условиях, проявил мягкотелость. Дурак… Теперь придется жить как на вулкане. Если, конечно, все выгорит так, как мы задумали».

Машину оставили неподалеку от лагеря, загнав ее в подлесок.

– Ну что, с Богом? – Быкасов пытливо осмотрел свое «войско».

– Да, нам его поддержка не помешала бы, – пробурчал Никита, поправляя свою амуницию.

Рей снова отмолчался. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что сегодня – если, конечно, Бык не ошибся в выборе объекта – им предстоят дела отнюдь не божественные. Дьявол любит рядиться в белые одежды…

– Идем след в след, – скомандовал Быкасов. – Я впереди, Никита замыкающий.

Шли осторожно, стараясь держать дистанцию и ступать как можно тише.

– Берегитесь растяжек, – шепотом предупредил Быкасов. – Эти наши новые наци играют всерьез. Они не любят непрошенных гостей. Секретничают.

– Они что, совсем офигели!? – так же тихо возмутился Амброжей.

– Это можешь сам у них спросить, встреча не за горами. Но ты не бойся – растяжки снабжены всего лишь шумовыми эффектами. По крайней мере, мне так говорили. До боевых гранат и пластида дело еще не дошло.

– Как это наша власть допускает такое безобразие!? – возмущался Никита.

– Запишись к мэру на прием и поинтересуйся, – буркнул Быкасов. – Кое-кому выгодно ловить рыбку в мутной воде. Сейчас таких карликовых партий по стране – пруд пруди. Сам черт ногу сломит, если начнет в них разбираться. Я уже не говорю о различных сектах и целителях, вещающих с телевизионных экранов за очень неплохие бабки. Просто конец света, всеобщий бардак.

– Да, дурят народ…

– Наших придурков даже дурить не надо, только пальцем помани, будут бежать впереди процессии в исподнем, если понадобится. Семьдесят лет их просвещала советская власть, а воз и ныне там.

– Революция еще одна нужна, – злобно сказал Амброжей. – Чтобы вымести разную нечисть грязной метлой.

– Так тебя же первого и заметут, – наконец подал голос и Рей. – Ты ведь злостный частник, можно сказать, кулак.

– Почему это я кулак? – обиделся Никита.

– Дом есть, – неплохой, прямо скажем, домишко, – машина импортная в гараже, опять же куры в сарайчике… На люмпена безлошадного ты никак не тянешь. Вот с таких, как ты, и начнут раскулачивание. А олигархи и чиновники смайнают на личных самолетах за рубеж. Попробуй, достань их оттуда.

– Тихо! – скомандовал Быкасов. – Теперь ни звука. Подходим…

На растяжку они все же наткнулись. Но Быкасов, казалось, нюхом ее учуял, остановился ровно в метре от тонкой проволоки, натянутой поперек неширокой просеки.

– Все-таки поставили… – Он тихо выругался. – Не будем искушать судьбу, обойдем. Придется опять продираться через кустарник. Внимание и еще раз внимание!

Бывший пионерлагерь был обнесен обветшалым забором. Новые хозяева не захотели тратиться на ограждение, и забор приветливо предоставил команде Быкасова несколько больших дыр, куда свободно мог проехать автомобиль.

– Интересно, сторожевые собаки здесь есть? – едва шевеля губами, чуть слышно спросил Никита.

– Это было бы для нас неприятным сюрпризом, – так же шепотом ответил Быкасов, и достал из-за пазухи пистолет с глушителем. – Конечно, жалко животных, но если придется…

Они как раз попали на вечерний развод. Десятка три юнцов лет пятнадцати-шестнадцати стояли на линейке перед флагштоком, на котором под тихим ветром полоскалось красное полотнище с заключенным в круг белым знаком, очень похожим на фашистскую свастику.