Подумал одно, а сказал совсем иное:

– Прости. Ты прав. Мы все действительно здорово изменились с приходом «демократии». Доброта, порядочность и сострадание нынче не в моде.

– Ага. Только треплются об этом по телевизору почти каждый день. А тысячи детей беспризорными по вокзалам и ночлежкам болтаются. Стыд и позор! Все кивают на то, что денег у государства не хватает.

– Это совести у чиновников не хватает. А бабок у них больше, чем нужно. Для своих отпрысков. Их дети почти все за бугром живут и учатся. В Англии, Америке, Швейцарии…

– А я своего пацана не смог от армии отмазать, – меланхолично заметил лесничий. – Мать так не хотела его отпускать… Деньги нужно было дать, и знали кому, да вот беда – не хватило. Жена лесником числится, я лесничий, а концы с концами свести не можем. Все-таки семья, нас четверо… Ты женат?

– Да как-то не сподобился.

– Что так?

– Не смотри на меня с подозрением, – улыбнулся Рей. – Я не «голубой». Причина одна – житейская неустроенность. Кому я нужен, безлошадный? – пошутил он с горькой иронией.

– Женись на богатой. Ты парень видный. А хорошие мужики всегда были в дефиците.

– И я об этом. Я мужик, Алексей, и подкаблучником у богатой дамы быть не смогу. Получается так, что она купит меня, а к вещи и отношение соответствующее.

– Ты никак любви захотел?

– А ты разве не по любви женился?

Лесничий рассмеялся.

– Когда это было… – ответил он с ностальгической грустью в голосе. – В советские времена. Тогда все сходились по любви и душевному притяжению. Я тоже – и первый, и второй раз.

– У тебя большое сердце, – улыбнулся Рей. – Завидую…

И в это время тихо зарычал Джинго. Лесничий озабоченно нахмурился.

– Кто бы это мог быть? – спросил он негромко сам себя.

– Кто-то пришел? – встревожился Рей.

– Идут. Уже на подходе. Несколько человек.

– Откуда знаешь?

– Джинго подсказал.

– Он что, считать умеет? – не без удивления спросил Рей, поднимаясь.

Нехорошие предчувствия мигом прогнали из головы легкий хмель. Несколько человек… Уж не по его ли душу они пришли?

– Да, – серьезно ответил лесничий. – Но не всегда точно. Приблизительно. Ты чего так встревожился?

– Я? С чего ты взял?

– Тогда посиди, а я пойду, посмотрю, что там и как. Может, это грибники с окрестных деревень. Они захаживают иногда.

– Посмотри, – приняв беззаботный вид, согласно кивнул Рей и снова уселся на стул.

Лесничий вышел.

Рей вскочил и метнулся к двери. У избы лесничего был высокий фундамент-подклеть; наверное, там он хранил разные припасы. Поэтому Рею хорошо была видна дорога, по которой и он сюда притопал.

К лесничеству шли трое мужчин. У одного из них за плечами виднелся ствол ружья. Было ли у остальных оружие, Рей определить не мог. Возможно, они держали стволы в карманах.

По мере того, как троица приближалась к воротам, Рея все больше и больше охватывало странное возбуждение. Теперь он сильно пожалел, что не открылся Алексею.

Рей бросил быстрый взгляд на давешнюю двустволку-старушку, которую лесничий повесил на сохачьи рога, и крякнул в досаде – она была разряжена, а где к ней патроны, он не знал.

Рей снова прильнул к щели между полотном двери и дверным косяком.

«Неужели Алексей не захватил оружие?» – мелькнула в голове тревожная мысль. Тогда если эти трое пришли сюда за Реем, они могут грохнуть мужика, не задумываясь. Если, конечно, он полезет в трубу и начнет качать права. Что с его характером вполне вероятно.

Но где же Алексей? А, вот и он… Лесничий неторопливо, вразвалку, шел к воротам. Хозяин… Едва взглянув на него, Рей облегченно вздохнул – уф-ф! Слава Богу… Наверное, второе ружье, которое теперь лесничий держал в руках, хранилось в подклети.

«Может, они пройдут мимо?», – затеплилась в груди Рея надежда. Троица как будто начала забирать в сторону от лесничества.

Но тут же, присмотревшись, Рей огорченно покривился: чтобы не топать по грязи, мужики обходили большую лужу, наверное, образовавшуюся после сильного дождя.

Лесничий не стал их дожидаться при закрытой калитке. Он вышел за ворота и остановился в настороженной позе, держа ружье подмышкой.

– Ты кто? – грубо спросил его один из путников – рябой и какой-то весь дерганный; его руки и ноги были будто прикреплены к телу веревочками, как у деревянной куклы.