Всё же ни в коем разе нельзя было говорить, что весь офицерский состав отечественного флота составляли какие-то там некомпетентные неумехи. Вовсе нет! Хотя и совершенно не годных для несения подобной службы людей имелось в избытке. Отрицать это, значило врать самому себе, учитывая то, какую чистку продолжал проводить на своей эскадре Макаров. Ведь доходило до того, что его прямые приказы некоторыми командирами кораблей начисто игнорировались и боевые задачи попросту не выполнялись! И отнюдь не по причине неготовности кораблей к боевому выходу или вследствие плохой погоды! Просто не выполнялись! Бойкотировались, можно сказать!

Однако ныне речь следовало вести о тех умничках, которые раз за разом исправляли провалы своих менее инициативных и не столь компетентных сослуживцев.

Японцы-то тоже не были семи пядей во лбу в плане ведения боевых действий на море, и от обидных ошибок никто их застраховать не мог. Вот наши моряки, день за днём наблюдая за действиями японской эскадры, что блокировала Порт-Артур, покуда велась высадка японских войск в Маньчжурии, и углядели один интересный нюанс. Противник раз за разом проходил по одному и тому же маршруту, на одном и том же удалении от российской военно-морской базы.

Там-то, не просто с дозволения, а с благословления Макарова два минных транспорта — «Амур» в паре с уцелевшим «Енисеем», прикрывшись утренним туманом, и выставили на двоих две сотни мин. Не 50 мин, как это имело место быть в известной мне истории! А двести! Вот в них-то сутки спустя и вползла колонна японских броненосцев.

Но если в давно позабытом мною прошлом моей предыдущей жизни итогом данной операции стала гибель лишь двух японских броненосцев — «Хацусэ» и «Ясима», то в этот раз к ним присоединился ещё и третий — «Сикисима». Более того, на сей раз именно «Сикисима» и подорвался самым первым, поскольку шёл головным в колонне.

Благополучно преодолев первую линию из пяти десятков выставленных мин, японский броненосец коснулся «рогатой смерти» из второго ряда, а после, его командир, предполагая, что взрыв у борта стал результатом атаки мифической русской подводной лодки, постарался уйти из под очередного удара. Естественно, отдав команду увеличить скорость хода и изменить курс. Тем самым он сделал ещё хуже, поскольку «Сикисима» куда быстрее достиг третьей линии мин, где последовательно подорвался ещё на двух минах и начал очень быстро крениться на правый борт.

Одновременно с его вторым подрывом получил свой «подводный подарок» и флагманский «Хацусэ», шедший вторым. А там и замыкающий строй «Ясима» выкатился прямо на мины, поскольку идущий по морю броненосец не представлялось возможным оттормозить в тот же миг. Уж больно солидной выходила инерция у столь тяжёлых кораблей.

Правда, в отличие от двух первых, «Ясима» подорвался лишь на одной мине и потому имел определённые шансы уцелеть. Но тут наблюдавший за всем этим действом Макаров отдал приказ на стоящие под парами с раннего утра крейсера «Новик» и «Боярин», а также командирам 8 эскадренных миноносцев и 18 минных катеров покинуть внутренний рейд. Им надлежало добить самоходными минами поврежденные, но всё ещё удерживающиеся на поверхности, неприятельские линейные корабли, которые уже не могли, ни убежать, ни солидно огрызнуться из орудий вследствие нарастающего крена. Да и их прикрытие из двух крейсеров с одним авизо являлось посильным противником для подобных сил. Тем более что помощь в этом деле им должен был оказывать крейсер «Аскольд», несший дежурство на внешнем рейде.

Насколько страшная там вышла заруба, не знаю, ибо сам не видел. Но, как мне уже после завершения войны поведали, по её итогам все три русских крейсера встали на очередь в док, имея по несколько подводных пробоин каждый. А два миноносца и пять катеров так и не вернулись из этого боя, уйдя на дно.

Правда и японские крейсера не ушли безнаказанными. Они ведь тоже являлись бронепалубными, а не броненосными, отчего ничем по своей защищённости не отличались от своих визави. Потому получили по первое число, хоть и умудрились уползти своим ходом. Авизо же вовсе потопили. Как и добили торпедами огрызавшегося до последнего «Ясиму».

Но, что также было весьма немаловажно, японцы не успели провести эвакуацию моряков с подорванных броненосцев. Сняли лишь штаб контр-адмирала Насиба Токиоки с «Хацусэ», да и только. Все же остальные, либо погибли со своими кораблями, либо оказались в плену, будучи подобранными из воды на русские корабли.

И это уже были такие потери, что в сильнейших боевых кораблях флота, что в самых опытных военных моряках из 1-го боевого отряда, возместить которые Японии было попросту невозможно в ближайшие 2 года уж точно. И уж тем более не представлялось возможным заместить их, пока шла война.

К тому же Степан Осипович, наконец, решился на активные наступательные действия на море. Ведь, спустя ещё десять дней после данного триумфа, практически день в день вернулись в строй «Цесаревич» с «Ретвизаном», что мигом качнуло чашу весов на сторону Российского Императорского Флота.

Вот он и вывел в поход все свои боеспособные корабли да, не встречая никакого сопротивления, навалился ими на небольшой отряд японских канонерских лодок и миноносцев, что обеспечивали прорыв японской армии через Цзиньчжоуский перешеек, отделявший Ляодунский полуостров от континентальной части Китая. А после их поголовного истребления подошедшие ближе к берегу русские канонерки устроили обстрел из корабельных орудий позиций той японской дивизии, которая наседала на левый фланг защитников перешейка.