Причём мудрить не стал от слова совершенно. Пригласив на совещание Рэнсома Олдса, и Генри Форда, поинтересовался у обоих, кто из них желает стать миллионером. Точнее даже не миллионером, а мультимиллионером. Ведь тот же Олдс уже считался достаточно состоятельным человеком.

Произносил я это всё, конечно же, совершенно иными словами. И, опять же, не напрямую, а через выступающего переводчиком отца. Но общий посыл был именно таков. Всё же, что ни говори, а завод, которым руководил Олдс, приносил нам меньше всего прибыли из всех наших американских активов. И это при том, что на 3/4 он являлся нашей семейной собственностью. А всё из-за болезненной тяги Рэнсома дать американцам самый дешёвый автомобильчик, который только было возможно себе представить.

Если не принимать во внимание мотоциклы, дешевле «Voyage» ныне продавали только квадроциклы. И, да! Они уже существовали и их уже продавали в США по 250 USD за штуку!

Но у столь мелких двухместных машинок имелся ещё один немаловажный изъян, помимо максимально низкой цены. Они были двухместными! Ни в такси, ни в качестве семейного автомобиля, ни как лёгкий развозной фургончик приспособить их не представлялось возможным. А рынок так-то требовал! Прям требовал уже! Потому и пригласил Форда, что именно он мог сейчас меня понять, как никто другой.

Правда совсем уж перечёркивать все планы Олдса я не стал, поскольку и его любимый «Voyage», прежде чем вовсе сойти со сцены, всё ещё должен был отыграть свою роль в выводе на рынок новой марки автомобиля. Как? Да став платформой для отработки его основных узлов и агрегатов!

Точно так же, как в моей прошлой жизни при смене модельного ряда в той или иной автомобильной компании новые силовые агрегаты, или КПП, или элементы подвески, сперва ставили на старые кузова автомобилей и несколько лет выпускали те в качестве модернизированных моделей, я планировал дать рынку «Voyage-V». С новой 3-скоростной КПП и, что самое главное, с новым 2-цилиндровым V-образным двигателем, что выходил чуть дешевле рядного или оппозитного.

С такими агрегатами данная машинка могла бы раза в полтора улучшить свои динамические характеристики. Но главное — выиграть для нас время переходного периода.

Денег-то вот прямо сейчас и даже в будущем году на постройку с нуля нового завода у нас, у Яковлевых, в наличии иметь не предполагалось. Почти всё уже было расписано от и до. А чтобы делали всё только местные — то есть без нас, лично мне было неинтересно. Потому и не присутствовало на этом совещании, ни Смита, ни Мэйбери, ни Лиланда с Фолкнером. Никого лишнего! Были только те, у кого точно не имелось достаточного количества средств, чтобы осилить новый завод в одиночку. Тогда как мы собирались предложить им как раз то, что они всегда хотели — самостоятельность в принятии решении на СВОИХ заводах.

Ведь, насколько мне было известно, тот же Генри Форд всю свою жизнь откровенно страдал от того, что не мог в одно лицо хоть что-то решать в «Ford Motor Company». Там всем всегда заправлял исключительно совет директоров. Тогда как ему отводилась лишь роль главного производственника.

Я же собирался сыграть по полной на его тщеславии и предоставить ему творческую самостоятельность, в ответ собираясь требовать лишь деньги, деньги и ещё раз деньги.

Если он и ныне жаждал завалить Америку таким массовым, но таким говёным Фордом-Т или же чем-то аналогичным, кто я был такой, чтобы мешать ему в этом светлом начинании? Более того, я ему собирался в этом деле оказать максимально посильную помощь!

— Господа, хоть я и озвучил вам необходимость нашего скорейшего развития и диверсификации производства, одновременно с этим должен сообщить пренеприятнейшее известие. Денег нет! — сделав драматическую паузу, по очереди задержал свой взгляд на каждом из присутствующих, внимательно рассматривая выражения их лиц. — У нас денег нет, — пришлось мне внести уточнение, кивнув на отца и ткнув большим пальцем правой руки в собственную тушку. — И в ближайшие год-два рассчитывать на должное финансирование с нашей стороны никому из вас не следует. Но одновременно с этим и топтаться на месте мы себе позволить никак не можем. Уже сейчас у нас имеется чёткое понимание, что мы начинаем отставать в своём развитии от потребностей рынка. А это совершенно недопустимо! Люди уже готовы тратить свои денежки на что-то большее, нежели машины, выпускаемые мистером Олдсом, — обозначил я короткий поклон головы в сторону Рэндсома, — но пока ещё не готовы приобретать не самые доступные по цене DAC-и. А потому нашей с вами прямой обязанностью является собственное изменение с целью исправления складывающейся ситуации.

Сия донельзя краткая мотивационная речь была, конечно, так себе. На троечку с натягом и минусом аж до самой Европы. И то, как своему. Точнее даже, как своему боссу. То есть была простительна. Но да тут собрались люди дела, а не изнеженные барышни с тонкой душевной организацией, отчего и такой виделось вполне достаточно для вступления.

— И что же вы предлагаете Александр? — первым задал вопрос Форд.

Вот ведь наглец этот Генри! Ко мне, блин, сам император всероссийский по имени отчеству изволит обращаться! Александр Евгеньевич, не изволите ли какаву? Александр Евгеньевич, соблаговолите принять ещё один орден! Александр Евгеньевич, ваш непризнанный гений сравним лишь с вашей беззаветной храбростью! И всё в таком духе! Вот что десятки миллионов рублей животворящих делают!

А этот, блин, дерзкий американский мистер, чуть ли не тыкает! Ещё бы пальцем в меня при этом ткнул! С намотанной на него козюлей! Наглец! Как есть наглец! Тут только я могу так поступать! Можно сказать, это моё личное монопольное право мелкого гениального зазнайки! Хотя уже совсем не мелкого, а молодого!

— Предлагаю дать рынку то, что он уже готов принять. Но постепенно и учитывая существующие финансовые реалии! — оставив всё своё напускное негодование глубоко внутри, совершенно спокойным тоном объявил я очевидную вещь. — И потому мы с отцом пригласили на эту встречу именно вас двоих. Вы, мистер Форд, рвётесь к самореализации. Мы это прекрасно видим. И при этом вы сами отлично понимаете, что будущая самая массовая машина в мире должна быть недорогой, но отнюдь не максимально дешёвой, в чём я никак не смог переубедить мистера Олдса. Ведь так, Рэнсом? — уточнил я у сидящего тут же партнёра по бизнесу, надувшегося в этот момент, как мышь на крупу. Камешек-то прилетел чётко в его огород. В его очень любимый и всячески лелеемый огород доступных решений.