Естественно, потеряв половину своей мощности, мой катер мгновенно клюнул носом, а также ушёл в неуправляемую циркуляцию, поскольку погибла только одна спарка моторов, тогда как вторая продолжала работать на полную катушку. Это-то нас и спасло от тарана японцем.

Мы буквально на пятачке развернулись, за секунду-две встав параллельно направлению хода «Манадзуру». И в итоге разошлись с ним бортами на дистанции в какой-то метр-полтора.

А вот Кази так не повезло. Его «Игрек» разрезало на две части таранным ударом такого же точно миноносца, начисто снеся торпедный жёлоб, что начинался сразу же за небольшой рубкой. Только это их и спасло от мгновенно затопления — запаса плавучести отгороженного водонепроницаемой переборкой носового моторного отсека оказалось достаточно, чтобы удержать оставшуюся половинку катера на поверхности воды. Плюс самим японцам было вовсе не до нас — они неслись атаковать «Варяг», тогда как наши катера лишь оказались незначительным препятствием на их пути. Так, должно быть, первоначально полагали экипажи этих миноносных кораблей.

Но оценить в полной мере всё произошедшее я смог лишь только после того, как убавил газ до минимума и тем самым выровнял наш пострадавший кораблик, что пытался вертеться на месте, словно юла.

И то, что я увидел, оглядевшись вокруг через имеющиеся в рубке иллюминаторы, мне поначалу очень сильно не понравилось. Да мы, блин, находились на каком-то волоске от гибели!

Вода вокруг буквально кипела от падающих тут и там небольших снарядов. Это с удаляющихся миноносцев пытались добить нас, подранков. Пытались ровно до тех пор, пока мимо нас вдогонку японцам не пронеслись уже успевшие развернуться катера первой пары. Совершенно не пострадавшие катера! С бортов которых вели сильный пулемётный огонь на подавление!

Таким вот образом, потеряв один катер протараненным и мой охромевшим, наш отряд таки смог сбить атаку японских миноносников.

От чего от чего, а от пулемётного огня, ведшегося почти в упор, экипажи японских миноносцев не были защищены абсолютно. Ни броневых щитов у орудий, ни какой-либо броневой защиты у ходовой рубки они не имели. Потому, когда два наших оставшихся в строю катера быстро настигли японцев и сошлись с ними на дистанции клинча, скорострельность пулемётов начала решать.

Японским морякам попросту негде оказалось укрыться от губительного огня двух пулеметных спарок, которые в четыре ствола за считанные секунды вычищали от живой силы верхние палубы миноносцев, пробивая насквозь своими пулями даже дымовые трубы и борта этих небольших корабликов.

Ну а пока первая пара катеров продолжала выполнять свой воинский долг, множа противника на ноль, мы приступили к спасательной операции, начав снимать членов экипажа погибшего катера с его покачивающейся на небольших волнах носовой части. Благо они оказались всего-то метрах в пятидесяти от нас, так что подоспели мы к ним весьма быстро, и никому не пришлось побултыхаться в откровенно холодной воде. Лишь те, кто прежде находился в рубке, промочили ноги, да и только.

На наше счастье, данное «столкновение лилипутов» произошло всего в каких-то 10 кабельтовых от места гибели «Асамы». Потому, сразу после того, как, согласно морской традиции, последним на борт «По» взошёл Кази, мы расстреляли борт остатков «Игрека», чтобы он поскорее ушёл на дно, да и, насколько это только позволял наш охромевший катерок, принялись потихоньку оттягиваться по направлению к мели.

Только так мы в данный момент могли уйти от накатывающего на нас японского крейсера «Ниитака», что по какой-то причине вышел из боя с «Варягом», и взял курс на сближение с нами. При этом даже постреливая из носового 152-мм орудия.

В итоге вышло, что лишь невероятным стечением обстоятельств мы смогли отползти своим ходом на каких-то 10 узлах обратно к глубоководному рейду порта Чемульпо, не став очередными жертвами этого боя.

На наше счастье командир «Ниитаки» проявил изрядную осторожность и отвернул с догонного курса задолго до того, как приблизился к мелководью, отчего разделявшее нас расстояние осталось никак не менее 20 кабельтовых. Потому мы и смогли уйти, даже уступая ему в скорости хода.

Впрочем, провожали нас с отвернувшего крейсера активным огнем всех бортовых орудий ещё долго. Как бы не четверть часа лупили нам вслед из 76-мм и 152-мм пушек, тем самым организовав немало новых осколочных пробоин и легко ранив четырех человек.

Вот так, на одном работающем винте, постоянно подправляя рулём курс то и дело стремящегося рыскнуть в сторону катера, мы и дохромали до Чемульпо, для того, чтобы перейти на борт остававшегося тут «Чханнёна». Однако последнему случиться оказалось не суждено.

Уж не знаю, чего там хотели от нас эти наглые англичане, но паровой катер с их крейсера, что, как и мы, возвращался в порт от места сражения, неожиданно преградил нам путь, прямо перед нашим носом развернувшись перпендикулярно нашему ходу, отчего мы просто влетели в его борт, проломив и его, и свой нос.

Проблемы с управляемостью банально не позволили мне уклониться от этих баранов, что стали таковыми ещё даже ни разу не сев за руль автомобиля. А это, блин, был редкий дар! С таким родиться надо было! И никак иначе!

Таким вот образом наш героический «По» и погиб от действий «вечно гадящей англичанки», а я вместе с прочими членами своего экипажа и экипажа Кази оказался в воде. Впрочем, как и англичане, чей катер ушёл на дно даже вперёд нашего.