— О, да, — мечтательно хохотнул Левшанов, — присасываться она мастерски.

Хотя преподаватель уже пожаловал, и большая часть потока зашла в аудиторию, Игнат продолжал глумиться под дружный хохот подпевал, а Ланской почему-то не смог уйти, только стоял и жалко огрызался, вызывая еще больше ухмылок среди однокурсников.

Он был жалок и сам это чувствовал. Привыкнув всегда быть на коне, Артем оказал не готов к насмешкам. Всем было плевать на то, какой он крутой, на то, что он из богатой семьи или на то, что у него самые охрененные кроссовки в универе. Плевать на то, как он управлялся с мячом, и то, как лихо гонял по ночным улицам города.

Внезапно выяснилось, что все то, чем он гордился и выставлял напоказ, не имело никакой ценности для остальных. Им было гораздо веселее и интереснее слушать пошлые шутки Левшанова, чем унылый бубнеж Ланского.

— Блин, у нас прям как в анекдоте получилось, да Темыч? — угорал Игнат, — как там было? Я твой мать крутил.

И следом за этим еще пяток совершенно нецензурных вариаций этой фразы.

— Я вам так скажу, парни. Мамка у Ланского зачетная, как в том фильме про пирог. Помните?

В этот момент Егор – здоровенный как горилла и такой же боевой, — подошел к Левшанову, схватил за грудки и рывком стащил с подоконника.

— Эй! — возмутился было Игнат, но уже через миг оказался припертым к стене, — да я тебя сейчас…

Не договорил, потому что поддых со всего маха впечатался здоровенный кулак.

— Сука, — наглец с хрипом сложился пополам, а Егор, бесцеремонно ухватив его за плечо, снова впечатал в стену и произнес:

— Называй вещи своими именами. Ты крутил на одном месте не его мать, а всего лишь мачеху. Вот об этом хоть как говори. А мать трогать не смей…Ей и так не повезло с некоторыми.

Он небрежно кивнул в сторону Артема, который все так же стоял, словно истукан и не мог и двух слов сказать.

— Ты меня понял?

Левшанова еще раз вдавило в стену.

— Да понял, я понял, — тот нервно тряхнул плечом, скидывая с себя чужую лапу, — не дурак.

— Мир? — хмуро спросил Егор, протягивая раскрытую ладонь.

Игнат шмыгнул носом, поморщился, но руку пожал:

— Мир.

После этого подхватил с подоконника рюкзак и пошел в аудиторию, по ходу зло задев Артема плечом.

— С дороги, Ланской!

Его прихлебатели отправились следом и, спустя пару мгновений в коридоре не осталось никого кроме Артема и Егора.

Тот подошел ближе, смерил таким взглядом, что Ланской на миг решил будто и ему сейчас прилетит, а потом убийственно спокойно произнес:

— Это должен был сделать ты.

— Я…просто…ну…

— Слабак, — выплюнул Егор и ушел, тоже задев плечом, причем так сильно, что Артем чуть не отлетел в сторону, словно резиновый мяч.

— Эй!

На его возмущение никто не отреагировал. Даже не обернулся.

Он остался один в пустом коридоре и со стойким ощущение того, что его с ног до головы облили говном. Макали в него с упоением и восторгом, а он ничего не смог сделать, чтобы это остановить. Невнятно мычал, как какой-нибудь никчемный...слабак?

Слова Егора гремели внутри, разъедая своей мерзкой правдивостью.

Слабак и есть. Потому что, подойдя к дверям в аудиторию, за которыми уже раздавался степенный голос преподавателя, Артем не нашел в себе сил зайти внутрь. Постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом стремительно развернувшись пошел прочь.

— Знаешь, что это вообще такое? — хмуро спросил Берг.

— Полный звездец по всем фронтам, — ответил Ланской-старший с сопением растирая ладонями лицо.

Даже такому упертому мужику как он, нужна была поддержка. Он долго варился в собственном соку, крутился, как белка в колесе, пытаясь разрулить неприятную ситуацию, в которой оказался по чужой вине. Не зная ни сна, ни отдыха бомбил, отражая атаки врагов – набрал команду злых юристов, дергал за все нити, которые только были в его распоряжении, активировал все связи.

Так просто сдаваться он не собирался. Сидеть, сложив лапки, и ждать, когда ушлые твари отберут то, что он строил годами! Как бы не так! Он будет биться, до последнего! Зубами будет грызть, когтями рвать!

Он и грыз, рвал, сражался с десятиглавым змеем, коварно опутавшим своими кольцами. И хотя с виду был кремень, стальной мужик, способный свернуть горы ради своей цели, но кто бы знал, как он задолбался. Вот просто от души.

Хотелось выйти в поле и орать дурниной, пока голос не превратится в надорванный стон. Это и правда был звездец. Полнейший. Всеобъемлющий. Как будто до этого спокойно прожил целую жизнь, а теперь все те неприятности, которые когда-то могли случиться, но не случались, собрались в одном месте и одном времени и обрушились смертоносной лавиной.