Ансет отменила это правило, поощряя доверие, а не страх.

Неудивительно, что Телок, всегда бдительный охотник, нашел одно из немногих мест в пещере, где тень была плотнее, из-за чего его зеленые глаза и отметины слабо светились в относительной темноте.

Через плечо у него была перекинута сумка с припасами, и пара таких же сумок, в каждой по копью, лежали рядом с Уркотом на возвышении. Один комплект принадлежал ему, другой — Рекошу.

Жвалы Телока задергались от явного волнения, когда его взгляд упал на Рекоша.

Сложив предплечья вместе, бок о бок, в знак извинения, Рекош поспешил преодолеть последние несколько сегментов, чтобы добраться до своих друзей.

— Я потерялся, блуждая по туннелям.

Телок усмехнулся.

Уркот стукнул ногой по полу.

— Я испугался, что ты уколол палец, когда шил, и поспешил к говорящим с духами за помощью.

— Тебе следовало выпустить нить, чтобы отмечать свой путь, — сказал Телок своим грубым, скрипучим голосом.

— Забавно, как всегда, друзья мои, — Рекош вытянул передние ноги, коснувшись одной — ноги Телока, а другой — Уркота. Тонкие волоски на конечностях улавливали знакомые ароматы друзей, один с оттенком джунглей, другой — камня.

— И все же я не могу не задаться вопросом, не стоило ли мне задержаться подольше.

— Зачем? — спросил Уркот с ворчанием. — Жаждешь, чтобы Телок отлупил тебя и за волосы выволок из Такарала?

Рекош защебетал и, схватив свою сумку, потащил ее к краю помоста.

— Нет. Потому что это дало бы вам обоим больше времени, чтобы придумать оскорбления, которые были бы хоть немного кусачими.

— Я с удовольствием покажу тебе, как кусаться, Рекош, если ты задержишься еще немного дольше, — ответил Телок, щелкнув клыками на жвалах.

Открыв сумку, Рекош сунул руку внутрь и сдвинул ее содержимое, освобождая место.

— Для такого опытного охотника тебе определенно не хватает терпения.

Телок фыркнул.

— У меня предостаточно терпения. Я просто отказываюсь тратить его еще и на тебя.

— Тогда, боюсь, наше путешествие может показаться тебе в восемь раз более долгим, — Рекош осторожно убрал свернутое платье в сумку.

Уркот наклонил подбородок в его сторону.

— Ты показал ему?

— Для этого я и пошел в его логово, Уркот.

— Это не ответ на мой вопрос, Рекош.

Телок звонко постучал концом копья по полу.

— Вот тут-то ты и попался, ткач.

— Друзья мои, вам понадобится сеть покрепче, чтобы поймать меня, — Рекош закрыл пакет и закрепил ремень. Хотя он не собирался больше ничего говорить, слова все равно вырвались. — Но нет. Он… Такой возможности не представилось.

Уркот вздохнул и стукнул задней ногой по заду Рекоша.

— Прятался, работая над ним несколько дней, и даже не смог показать его родителю?

Подергивая жвалами, Рекош схватил свою сумку и перекинул ее через голову и плечо.

— Ты ошибаешься, каменный череп.

— В каком смысле, иглоногий?

— Это не для него, и я не прятался, пока работал над этим.

— За последние несколько дней я входил в твое логово восемь раз, и Телок, — Уркот кивнул в сторону их друга, — сказал, что делал это еще шесть раз, но ты ни разу не заметил нашего присутствия.

— Действительно, — решительно сказал Телок.

— Я знал о вашем присутствии, — ответил Рекош. — Я просто решил сосредоточиться на работе.

Судя по тому, как остальные смотрели на него, они поверили его заявлению не больше, чем он сам. Они знали, что он был полностью поглощен своей задачей… И он тоже это знал.

— Ты хоть что-нибудь ел с тех пор, как начал? — спросил Уркот.

Рекош тяжело вздохнул, повернув руку ладонью вверх.

— Я ел достаточно. Я был так сосредоточен, что не чувствовал необходимости есть больше.

Уркот выпрямился и соскользнул с помоста.

— Итак, ты морил себя голодом и прятался в своем логове. Ты вполне мог бы сделать это еще в Калдараке.

— В Калдараке нет всех моих инструментов.

Телок беспокойно поскреб кончиком ноги по полу.

— Здесь у тебя есть все инструменты, которые могут понадобиться.

С низким рычанием Рекош указал на свою сумку.

— Это лучшее изделие, когда-либо производившееся в Такарале. Ему нет равных. Ни здесь, ни там. Его нельзя было изготовить никакими инструментами, кроме моих собственных. И как только я отдам его Ахмье, все узнают, что и ее красота, и ее пара не имеют себе равных.