Корахла придвинулась ближе к ней, прижимая ногу к задней части Ансет.

— Не говори так, моя королева.

— Ты сомневаешься и все же идешь вперед, именно поэтому ты — лучшая надежда Такарала, — сказал Телок.

Ансет тяжело вздохнула.

— Я хочу, чтобы смерть Эллы имела смысл. Это единственный известный мне способ почтить ее память. Единственный известный мне способ показать, как я сожалею, и извлечь что-то хорошее из ужасного наследия Зурваши.

Рекош изучал человеческие статуи. Было странно видеть их изображенными таким образом — такими большими и цельными, такими чопорными и неподвижными. Такими тихими.

— Дух Эллы здесь, с тобой, Ансет, — мягко сказал Уркот. — Она знает.

— Я надеюсь на это. Я буду работать над тем, чтобы Такарал стал местом, где она чувствовала бы себя желанной и в безопасности. Стал таким местом для всех.

Жесткий свет в зеленых глазах Корахлы — свет воина, защищающего свою королеву, — смягчился, когда она взглянула на Ансет.

— И ты добьешься успеха, нить моего сердца.

Жвалы Ансет поднялись, когда она повернулась к своей паре и наклонилась ближе. Самки осторожно соприкоснулись головными гребнями, закрыв глаза.

Тяжесть сумки Рекоша внезапно увеличилась. Он еще не установил такой связи, еще не закрепил эти узы с Ахмьей. Он еще не заявил права на свою пару. Теперь платье в его сумке больше походило на спутанные нити судьбы, о которых упоминал его отец — каждое мгновение его жизни завязалось в узел, стало таким невероятно тяжелым, что его невозможно распутать.

Когда женщины разделились, Ансет повернулась к Рекошу и остальным. Она посмотрела каждому в глаза, наконец остановив свое внимание на Рекоше.

— Я попросила Телока стать Главным Когтем, а Уркота — камнерезом королевы. Они отказались.

По обе стороны от Рекоша его друзья поклонились, демонстрируя жест извинений.

Ансет махнула им, чтобы они встали.

— Я не ожидала ничего другого. И хотя я знаю, что ты также откажешь мне в просьбе, я должна попросить тебя, Рекош.

— Я не считаю себя лучшим выбором ни для Главного Когтя, ни для королевского камнереза, Ансет, — сказал Рекош.

Она защебетала и вытянула переднюю ногу, игриво задев Рекоша.

— Я бы хотела, чтобы ты был моим советником, Рекош. Ты постоянно был в курсе того, что думают и чувствуют вриксы этого города, и твоя паутина шепотов оказала бы большую помощь в исправлении ошибок Зурваши.

Тяжесть судьбы все еще давила на него. Он не знал, через что эти нити проведут его, но знал, куда они приведут его в конце концов — обратно в Калдарак.

Обратно к Ахмье.

— Ты оказываешь мне честь такой просьбой, — мягко сказал Рекош, дотрагиваясь костяшками пальцев до своего головного гребня, — но ты права, Ансет. Я должен отказаться. Мое место больше не в Такарале.

— Я знаю, Рекош. Без тебя в этих туннелях будет слишком тихо.

— В то время как в Калдараке будет слишком шумно, — вставил Телок.

— Я буду скучать по шуму, — Ансет развела руками, подзывая Рекоша, Уркота и Телока поближе. Когда они приблизились, она обхватила мужчин всеми четырьмя большими руками в том, что люди называли объятием. — Вы такие же мои братья, как и Кетан, хотя у нас и нет общей крови.

Она наклонила голову вперед, и все трое мужчин соприкоснулись своими головными гребнями с ее лбом.

— И ты наша сестра, — прохрипел Телок.

— Берегите себя, — сказала Ансет, ее голос грохотал вокруг Рекоша. — Берегите наше племя. Я приказываю это как ваша королева.

— И мы будем повиноваться тебе как твои братья, — ответил Рекош. — Я вплетаю свои слова в узы, Ансет.

— Я тоже, — эхом отозвались Уркот и Телок.

— Хорошо, — Ансет ослабила объятия и выпрямилась, издав тихую трель, когда посмотрела вниз на мужчин. — А теперь уходите, пока я не решила приказать вам остаться.

— Пусть глаза Восьмерых присматривают за тобой, Ансет, — сказал Уркот, делая неполный знак Восьмерки.

Ансет скрестила руки в том же жесте.

— И вы, друзья мои. Мои братья.

Когда Уркот и Телок удалились — первый прихватив свою сумку и копья с возвышения, — Рекош наклонился ближе к Ансет, понизив голос.

— Последний шепот перед нашим уходом.

По жесту Ансет Корахла тоже придвинулась ближе, не сводя глаз с Рекоша.

— Ходят свежие слухи о последователях Зурваши, скрывающихся в погребальных камерах, — сказал он.