Когда он начал отворачиваться, шелковая занавесь логова отодвинулась в сторону. В большом отверстии стоял врикс с тускло-красными отметинами — самец, не такой высокий и худой, как Рекош.

Заставив жвалы расслабиться и желая, чтобы сердце успокоилось, Рекош повернулся к старшему вриксу.

Глаза Райкарна расширились. Дрожь пробежала по нему от затылка до кончиков ног, и он судорожно втянул воздух через щели в ноздрях.

Пальцы Рекоша сжались. Несмотря на то, что звуки туннеля не стихли, его мир был тих и неподвижен, пока слова не вырвались непрошеными из его горла.

— Приветствую тебя, родитель.

Райкарн бросился вперед, поднялся, обхватил лицо Рекоша ладонями и соединил их головные гребни.

— Спасибо Праматери, Защитнице, спасибо всем Восьмерым!

Голос его отца был тоньше, чем Рекош помнил. И хотя в его запахе были старые, знакомые нотки, они были подавлены стойкими запахами незнакомого врикса, дыма и сажи.

Рекош не мог решить, что он чувствует по этому поводу — и заставляет ли это его вообще что-либо чувствовать. Он боролся с желанием отпрянуть от прикосновения отца.

— Когда они шептались о том, что натворил выводок Ишууна, о том, что ты бежал с ними из Такарала, и что Зурваши охотится за тобой… — слабое рычание прозвучало в груди Райкарна, больше от облегчения, чем от чего-либо другого. — Но ты жив. Ты дома.

— Да, жив, — Рекош отстранился, хотя его родитель не ослабил хватку.

— Пойдем. Нам нет нужды разговаривать здесь, среди шума, — Райкарн практически втащил Рекоша в логово.

Рекош не сопротивлялся. Внутри было прохладнее, и звуки туннеля приглушились, как только плотная шелковая занавеска опустилась на место позади него, но напряжение и беспокойство не исчезли.

Райкарн отпустил Рекоша и отступил назад. Два врикса изучали друг друга в мягком голубом сиянии кристаллов на стенах.

— Ты выглядишь измученным, — сказал Райкарн, опустив жвалы.

Рекош защебетал.

— А ты выглядишь старым, но я не собирался упоминать этого.

— Я провел лунные циклы, гадая, выжил ли ты, а ты шутишь?

Гнев всколыхнулся в животе Рекоша, кислый и горячий.

— Учитывая все, что я пережил вместе со своими друзьями, я бы сказал, что я более чем заслужил право шутить.

Пыхтя, Райкарн отвернулся. Его плечи поникли, а движения стали скованными, когда он шагнул глубже в логово.

— Не могу себе представить, Рекош. Я не могу представить, с чем ты столкнулся, точно так же, как не могу представить, с чем, должно быть, столкнулась твоя мать.

Сердце Рекоша сжалось. Он сжал челюсти и развел жвалы, пусть и едва-едва.

— Я также не могу понять, почему, даже после всего, что мы выстрадали, ты предпочел встретиться лицом к лицу с Клубком, Терновыми Черепами и гневом королевы… — Райкарн развернулся обратно к Рекошу, внезапно показавшись меньше и слабее, шкура его потускнела. — Но это не имеет значения. У Такарала новая королева, наша жизнь с каждым днем становится немного лучше, а не немного хуже, и ты дома.

— Родитель… — Рекош покачал головой. Он не был уверен, что хотел сказать, что ему следовало бы сказать, не из-за недостатка слов, а из-за их переизбытка. Долгие годы мыслей, которые он жалел, что не озвучил, боролись за то, чтобы вырваться наружу все сразу, такие многочисленные и содержательные, что у него образовался комок в горле.

После стольких рисков, после преодоления стольких опасностей это было слишком сложно для него?

— Твои братья и сестры будут в восторге наконец-то познакомиться с тобой, — продолжил Райкарн. — Все, что у них было, — это мои старые истории, а ты всегда рассказывал сказки лучше, даже когда был ребенком.

Твои братья и сестры.

Рекош разжал пальцы, прежде чем они смогли сжать сверток еще крепче. Он сделал медленный, успокаивающий вдох.

— Я не уверен, что это было бы к лучшему.

Райкарн тихо защебетал и свел руки вместе в извиняющемся жесте.

— Прости меня, Рекош. Ты проделал долгий путь, чтобы вернуться в Такарал, если истории правдивы, и ты, должно быть, устал и проголодался. У нас припасено мясо. Поешь со мной, — он метнулся через логово к полке, уставленной глиняными горшками и плетеными корзинами.

Медленно выдохнув через носовые отверстия, Рекош огляделся вокруг. Это было логово для выводка, просторное и обжитое. Вдоль одной стены лежали взбитые шелковые и тканые одеяла, на которых Райкарн спал вместе со своей супругой Эшхет и их выводком. Сколько сейчас было малышам? Пять лет? Шесть?

Маленькие игрушки, вырезанные из дерева и камня или сделанные из ткани и набивки, были разбросаны по комнате. И снова что-то сжалось в сердцах Рекоша, и долго дремавшая боль пронзила грудь. Логово его юности часто выглядело так, прежде…