Накатило…

Царевич рыком рычал, к горлу Вивеи рвался, та завизжала, в угол забилась — упасть бы в обморок, да и то не получается, как видишь глаза эти белые, выпученные, как пальцы скрюченные, ровно когти к твоей шее тянутся… жуть накатывает.

Палач Федора перехватил, Михайла в ноги ему кинулся, подбил, упал царевич на пол — и его тут же сверху стражники придавили… едва не разлетелись, но весили больше, кольчуги же, да и двое их, третьим палач упал, четвертым Михайла — и все одно трясло их, Федор до горла Вивеи добраться рвался.

Боярин Репьев ее за локоть схватил, за собой потянул.

Но о долге не забыл он…

— Хоть слово лжи скажешь — отдам тебя царевичу!

— НЕТ!!!

— ОТДАЙ!!!

Все сплелось в единый клубок воя, криков, почти звериного рычания… когда б не убрали Вивею, так и Федора успокоить не удалось бы. Наконец, кое-как подняли, успокоили, отряхнули, извинились даже… Федор всех злым взглядом обжег, особенно Михайлу, и из коридора ушел к себе. Устя не проснулась даже, разве что приснилась ей собачья драка.

Михайла за Федором и не пошел даже, все одно сейчас извиняться смысла нет, он продумывал, как бы ему в приказ Разбойный пройти… покамест плохо получалось. Но может, и не понадобится.

Вот когда не казнят боярышню Мышкину, Михайла с ней и разберется. А покамест… может, еще и повесят? Борис не гневлив, но такое нельзя спустить с рук, чтобы в палатах царских всякая дрянь людей травила…

Подождет Михайла, он ждать умеет, и сундучок с камешками самоцветными тому подтверждение.

Подождет…

Бояре себя долго ждать не заставили, мигом к государю явились, Борис тоже их ожиданием томить не стал.

— Заходите, бояре, разговор у нас горький будет. Дочерей ваших отравить пытались. Повезло — вовремя яд заметили, да спасти девушек успели.

— Как?!

— Кто?!

Не похожи внешне были Петр Семенович Васильев и Кирилл Павлович Орлов. Ничем не похожи. Один длинный да тощий, второй маленький и круглый. Первый весь оброс, хоть ты лешего с него рисуй, второй лысый, ровно коленка девичья. Васильев весь раззолочен, обряжен пышно, посмотришь — зажмуришься.

Орлову не до того. Шубу накинул, а под ней рубаха чуть ли не холщовая, рукав прожжен, штаны грязные.

А дочек оба любят, оба взволновались — и на миг стали похожи, ровно зеркало.

— Яд в блюдо подлили. А кто… выясняет пока боярин Репьев.

— Выясняет он?! — змеем лютым прошипел Васильев. — Что с девочкой, государь?!

Хоть тут Борис спокойно ответить мог.

— Сейчас при ней лекарь хороший. Повезло, вовремя яд распознали. Обед начался, боярышни за стол сели, кушать начали, потом одна из них, боярышня Заболоцкая, заметила, что неладно с девушками, тревогу подняла, а боярышень воду пить заставила. Вот яд и вышел из тел. Повезло.

— Заболоцкая? — прищурился Орлов. — Откуда ж познания такие?

Борис на это ответил бы легко, да правду и боярам сказать нельзя. Что волхве, пусть даже юной яд увидеть? Считай, ерунда. А только лучше промолчать о таком. Другое Борис сказал.

— Она у себя дома за больными ухаживала. Знаете ведь, Федьке она нравится, вот я и приказал разузнать. Алексей Заболоцкий приказал дочь учить, мало ли что случится дома. Дети гадость какую съедят, али кто из холопов поранится — разное бывает в хозяйстве.

Бояре переглянулись.

Так-то да… и у них на подворьях разное случалось, только боярышень такому не учили — к чему, когда лекари есть? Но и ничего удивительного в том не видывали. Случается. Не часто, а бывает такое.

— А кто яд подсыпал, государь? Нет пока даже мысли?

Борис только поморщился.

— Надо думать, одна из боярышень. Сами знаете, девочки у вас настолько собой хороши, что поневоле кто-то да позавидовал.

Бояре приосанились. Потом пригорюнились.

Хороши-то хороши, а теперь как быть?

— Я прикажу домой их отправить, как выздоровеют. Со всем почетом, с подарками богатыми. А когда жених хороший найдется, стану первому ребенку крестным отцом.

Это предложение боярам понравилось. Заулыбались.

Так-то и плохо, и беда, но дочки ведь живы? Вот и ладно. И выгода быть может великая, с царской семьей, считай, породниться.

Дверь стукнула, боярин Репьев вошел.

— Государь, сыскал я татя. Велишь слово молвить?

— Говори.

— Боярышня Мышкина это. Вивея Фоминична.