Естественно не обошлось без удивленно-радостных восклицаний, дружественных рукопожатий и похлопываний по спине. Особенно усердствовал Стас, радуясь возвращению друга. И это было особенно приятно, ведь он единственный реально терял от выздоровления Веста, поскольку больше не мог пользоваться по утрам его простыней…

— Ну, ты как? — орал Стасик прямо в ухо Климуку, изо всех сил сдавливая в объятиях. — И нифига не похудел… — заметил удивленно. — Интересно?.. А говорили, что после отравления тебя там держат на офигительной диете. Типа, полтора зернышка в день. Врали, да? — и, не дожидаясь ответа, быстро затараторил дальше, при этом старательно подмигивая. — Слушай, а чего вы там такое с Тоней сожрали втихаря?

Так вот чем объяснили медики временное отсутствие пары курсантов.

— Тебя в самом деле интересуют подробности моего лечения? — страдальчески поморщился Вест. — Хочешь послушать о клизмах и рвотных массах?..

— Завязывай, — товарища аж передернуло. — Не перед обедом…

— Тогда, думай, прежде чем спрашивать.

— Понял, не дурак… — Стас улыбнулся. Этот парень вообще не мог оставаться грустным или серьезным дольше чем два-три вдоха. — Кстати, о тебе все время Ниточка справлялась. Достала уже всех: «Когда выпишут и когда выпишут?» Я ей говорю: «Сходи в санчасть и спроси сама», а она, типа: «Неудобно» и краснеет. А чего тут неудобного?

— Ниточка?

— Эй, парень! Ты отравился или оглох? Я же внятно сказал. Ни-точ-ка! Повторить?

— Да перестань паясничать. Я просто удивился.

— Чего?

Стас даже рот приоткрыл.

— Ты, типа, хочешь сказать, что не замечал, как девчонка по тебе сохнет.

— Ну, чего ты выдумываешь, все время? — возмутился Вест. — Вот балаболка. Смотри, наступит кто-нибудь на твой язык. Слишком он длинный…

— Я балаболка?! — возмутился Стас и немедленно сцапал проходящего мимо однокурсника. — Карп, ну-ка, скажи, кто в лагере не знает, что Ниточка по нашему Весту сохнет.

Юр Карплюк пожал плечами.

— Вот, слышал?! — Стас победоносно поднял перед лицом товарища указующий перст.

— А чего же она…

— Спасибо, Карп, дальше мы сами… — Стас развернул однокурсника и легким толчком в спину отправил по прежнему маршруту. — Ну ты тупой, Вест. Слушай, может, тебе обратно в санчасть вернутся? Пока не поздно? А то очень уж пугающий диагноз вырисовывается. Глухой, подслеповатый и сообразительности ноль!

— А в ухо?

— Аргумент, — согласился Стасик. — Вест, ты чего и в самом деле не догоняешь? Ниточка и Тоня подруги. Настоящие. Как мы с тобой…

— Типа, ссорятся все время?

— Типа, парня одна у другой отбивать не станет! — разозлился товарищ. — Вот только не пойму, что они в тебе разглядели? Лично я с таким лопухом даже за двойной компот встречаться бы не стал.

— Я тоже, — кивнул Вест.

Парни рассмеялись и пожали друг другу руки.

— Брек… Слушай, Вест, не, ну а чего на самом деле с вами произошло?

— Отравление, ты же знаешь.

— Ну, не звезди, я тебя умоляю. Не хочешь или не можешь правду сказать, так и скажи…

— Так и говорю.

— Ну, и иди ты…

— Не обижайся.

— И не собирался, — Стас осклабился. — А ты все равно иди. Вон, Ниточка на горизонте нарисовалась… — он кивнул на окно. — Так что, если хочешь избежать общественности, поторопись навстречу. И, мой тебе совет, тащи ее сразу в укромное место. Сексу не обещаю, зато услышишь много для себя нового и интересного. Зуб даю!..

— Ну, смотри, я тебя услышал, — проворчал Вест.

— Конечно, конечно. И не торопись в столовую. Пока ты на прохладных простынях бока отлеживал, некоторые в поте чела… Так что я твою порцию с чистой совестью…

Но Вест уже не вслушивался в болтовню друга. Ниточка шла слишком быстро, и если Вест и в самом деле хотел успеть перехватить девушку раньше, чем она войдет в казарму, ему следовало поторопиться.

Вопреки бытующему среди обывателей Империи мнению, что в Оджаке между курсантами не делается различия по половому признаку и, еще больше щекочущему их праздное любопытство выводу, что в казармах девушки и парни живут вместе — на самом деле ничего подобного не происходило.

В боевых подразделениях бойцы действительно жили отделениями, а то и взводами, формирующимися на смешанной основе. Но там были взрослые люди, перешагнувшие двадцатилетний рубеж и уже отвечающие сами за себя, в плане личной жизни. Да и условия иные, не до комфорта и обустройства. Случалось, жилой модуль переносился в другое место меньше чем за сутки.

Ну, а территория тренировочного лагеря условно делилась на мужскую и женскую половины. Исключительно по принципу расположения спальных мест. Никаких иных ограничений в перемещении личного состава не предусматривалось ни Уставом, ни традициями Оджака. В том числе и после отбоя… Кроме тех, которые обязаны исполнять все будущие янычары, независимо от срока обучения.