— Не надо! — она дернула плечом и рванула от него прочь, словно от огня. Еще быстрее зашагала к избе, хотя тяжелое коромысло пригибало к земле.

Спрашивать у него, зачем он пришел, она не станет! Довольно с нее унижений. Услышав позади себя вздох, Отрада еще пуще осердилась. Тяжко ему? Поглядите-ка на бедного кузнеца!

Злость придала ей сил, и на крыльцо она буквально взлетела. В горнице бухнула ведра о пол так, что выплеснулась через края огромная лужа. Ну, вот. Ей же потом убирать... Сдув налипшие на лоб волоски, она скрестила на груди руки и вернулась во двор.

Храбр, не ожидавший такой встречи, оторопело стоял у крыльца и глядел на дверь избы, закрывшуюся с грохотом. Он закатал повыше рукава чистой рубахи, которую нарочно надел перед тем, как идти к Отраде, и переступил с ноги на ногу. И поспешно спрятал улыбку, когда та вновь появилась во дворе.

Не совсем уж он чурбаном был, чтобы не догадаться, отчего та осердилась. Обещался вечером заслать сватов, а явился сам, один, еще и невовремя.

— Ты пошто пришел? — звонко спросила Отрада, пока он мыслил, как бы лучше ей все обсказать.

Раскрасневшаяся, она казалась еще красивее, чем обычно. Резко поднималась и опускалась грудь, гневно сверкали зеленые глазищи. Храбр снова с трудом подавил улыбку и подумал, что что-то неладное с ним творится.

— Я не могу сватов к госпоже Верее послать, — он решил сказать прямо. По-иному не умел. — Матушка и батюшка твои умерли... теперь за тебя староста отвечает. Или родня по матери. Вуй Избор.

Взгляд Отрады мгновенно переменилась, и перемена была столь стремительной, что Храбр встревожился. Она широко распахнула глаза, ахнула и пошатнулась – пришлось опереться ладонью о деревянный сруб. Весь гнев растаял на глазах, и румянец стек со щек, оставив после себя лишь ее мертвенно-бледное лицо.

Кузнец нахмурился. Отчего так испугалась Отрада? Ужели из-за сватовства распереживалась?

Нет. Тут таилось что-то другое. Побелела так, словно лешего воочию увидала.

Он шагнул к ней, придержал за локоть и усадил на поваленное бревно у стены. И сам опустился рядом, но не слишком близко.

— К старосте на поклон я не пойду, — сказал он жестко. На правой щеке дернулась жила: раз, другой, третий.

Отрада отстраненно кивнула. О таком она и не помышляла.

— Дядька Избор... — Храбр не успел договорить, как она метнулась к нему, вцепилась ледяными пальцами в предплечье и отчаянно замотала головой.

— Не ходи к нему! — воскликнула, едва ли не плача, и он еще пуще подивился.

Да что с ней?.. Не кричала да не плакала, даже когда подумала, что он пришел от слова своего, от сватовства отказываться. А нынче...

Но думалось Храбру плохо. Как тут здраво мыслить, когда холодные пальцы Отрады жгли его кожу сильнее священного Сварожьего огня в кузне? И сама она так близко к нему подалась, что видел он и россыпь веснушек на бледных щеках, и длинные, трепещущие ресницы, и нежные губы, чуть приоткрытые в мольбе?..

Захотелось ему вскочить и окатить себя самого ледяной водой из ушата.

— Он не отдаст тебя, — кое-как, неверным языком выдавил из себя Храбр. — Я ведаю.

Взгляд Отрады прояснился, и она быстро-быстро кивнула. Опомнившись, отскочила от него прочь, на другой конец бревна и руки для надежности спрятала под подол поневы, усевшись на них сверху. Даже бледный румянец вернулся на щеки.

Невольно улыбнувшись, Храбр чуть подвинулся к ней и раскрыл широкую, мозолистую ладонь, огрубевшую от работы. Помедлив, Отрада глянула на него из-под пушистых ресниц и все же вложила в нее руку – совсем маленькую, вполовину меньше, чем его.

Оба вздрогнули, когда коснулись друг друга, но Храбр не позволил ей отодвинуться во второй раз. Сжал ладонь, и кулачок Отрады полностью в ней спрятался. И было так уютно, и так правильно. Он – большой и сильный, она – маленькая и по-своему сильная перед другими, но не рядом с ним. Рядом с ним не нужно быть сильной, можно позволить себе слабость, можно укрыться за надежной спиной, спрятаться.

Совсем как ее ладонь спряталась в его руке.

— Без их согласия уводить тебя не хочу. Нечестно это.

Он почувствовал, как она дернулась, увидел, как закусила губу и отвернула в сторону лицо.

— Радушка, — позвал он, собравшись с силами.

Видят светлые Боги, не был он награжден даром складно да лепо говорить! Все жилы вытянула из него недолгая беседа промеж ними.

— Радушка, по осени обещался воевода приехать – к нему пойду. Коли ты согласна...

Пока она молчала, Храбр порылся за пазухой и вытащил тот самый сверток с усерязями.

— Возьмешь их нынче... милая?