— Ладно, только недолго. Я не могу уходить так надолго, пока Нонна больна.

— Как насчет Джардино-дельи-Аранчи? Это недалеко.

— С удовольствием. — Элизабетте нравился Джардино-дельи-Аранчи — Апельсиновый сад — парк с апельсиновыми деревьями, малоизвестная жемчужина Рима.

— Я часто ходил туда вечерами после гибели Альдо — полюбоваться видом.

Голос Марко стал тише, Элизабетта поняла, что он все еще оплакивает брата. Она нежно сжала его руку.

— Мне очень жаль. Тебе, наверное, так тяжело.

— И тебе тоже. Говорят, потери — это часть нашей жизни, но от этого совсем не легче, правда?

— Нет. — Элизабетта поняла, что Марко прав. — Меня волнует здоровье Нонны, она так больна.

— Нонна справится. Она сильная. Женщины, подобные ей, живут вечно, к тому же ты прекрасно за ней присматриваешь. — Марко помолчал. — Я ей не нравлюсь, правда?

— Дело не в тебе, это из-за наших родителей. — Элизабетта на мгновение задумалась. — Как твои поживают?

— Мать все еще тоскует по Альдо, порой целыми днями с постели не встает. Только с Эмедио разговаривает.

— Мне очень жаль.

— Мы это переживем. Берегись, cara. — Из-за угла вылетел велосипедист, и Марко, защищая, обнял Элизабетту. — Знаешь, недавно я был тут с Сандро. Мы встретились на Бокка-делла-Верита, как в старые добрые времена.

— О… Ну и как он? — Элизабетта старалась не показывать свой интерес. Ей было любопытно, рассказал ли Сандро другу о том, что произошло между ними, но решила — наверное, промолчал, чтобы не обидеть Марко.

— Учит детей. — Марко приуныл. — Расовые законы совсем прижали их семью. Сомневаюсь, что у него есть время для нас.

— Да уж. Бедный Сандро. — Элизабетту пронзила боль. — Тебя не волнует, что фашисты приняли антисемитские законы? Раньше такого не бывало, а теперь они разрушают семью Сандро, да и другие семьи тоже.

— Конечно, волнует. Это невыносимо, но поделать я тут ничего не могу. — Марко поджал губы. — Мои друзья в Палаццо Браски не считают их справедливыми, но у нас нет права голоса. Мы все больше и больше боимся это обсуждать.

— Боитесь?

— Если честно — да. — Марко посмотрел на нее, вглядываясь своими темными глазами в ее глаза. — Но мы с отцом пытались добиться для семьи Сандро особого статуса и пока еще не опустили руки.

— Рада слышать, — сказала Элизабетта, охваченная благодарностью. Она знала, что Марко любит Сандро.

— Идем сюда. — Марко указал на церковь на Виа-ди-Санта-Мария-ин-Космедин. Они пошли по мостовой Кливо-ди-Рокка-Савелла, что бежала вдоль высокой стены, поверхность которой была покрыта темным кирпичом и мраморными осколками разных размеров. Подъем был крутым, потому что Джардино-дельи-Аранчи находился на Авентинском холме, одном из семи сказочных холмов Рима.

Элизабетта держалась за руку Марко, осторожно ступая по мостовой в нарядных туфлях. Рядом с ним она была спокойна и счастлива и лишь дивилась, как легко ей с этим парнем. На возвышенности ветер дул сильнее, донося благоухание горьких апельсинов, которые наполняли ароматом воздух. Прохожих здесь было меньше, а автомобили сюда не пропускали, поэтому шум транспорта раздавался где-то далеко.

Они шагали в уютном молчании и спустя какое-то время добрались до Джардино-дельи-Аранчи — большого парка, полного апельсиновых деревьев и пиний, что образовывали зеленый навес на фоне темного неба. Газовые фонари озаряли приглушенным светом гравийную дорогу, которая шла по всему саду и вела к просторной, выложенной кирпичом террасе — смотровой площадке, где прогуливались лишь несколько парочек.

Элизабетта наслаждалась теплом пальцев Марко, обхватывающих ее руку, гравий дорожки хрустел под ногами. Они вышли на террасу, и перед ними открылась прекрасная панорама ночного Рима, огромного и сверкающего — ничего подобного Элизабетта прежде не видела, даже с балкона в Палаццо Браски. Справа лежал Римский форум и руины, мрамор которых сиял кремово-белым светом, но она устремила взгляд на любимый Трастевере, скромный район, что, точно лоскутное одеяло из красных черепичных крыш и церковных куполов, раскинулся на берегу Тибра, а над ним возвышался благостный, сияющий купол базилики Святого Петра.

— Разве здесь не великолепно? — спросил Марко.

— Очень красиво. — Элизабетта вдохнула полной грудью.

— Я не просто так привел тебя сюда. — Марко обнял ее, и она подняла к нему лицо, решив, что он ее поцелует, но вместо этого он протянул ей кольцо с бриллиантом, сверкнувшим в приглушенном свете.

Потрясенная Элизабетта моргнула. Сердце подскочило прямо к горлу. Такого она не ожидала.

— Элизабетта… я люблю тебя — любил всю жизнь. И с каждым днем моя любовь только крепнет. Я знаю, что со мной ты будешь счастлива. — Марко улыбнулся ей, темные глаза вспыхнули. Все чувства отражались у него на лице. — Я люблю тебя, ценю тебя и дорожу всем, что есть в тебе прекрасного, и всегда дорожил, даже когда мы были детьми. Клянусь до конца своей жизни делать тебя счастливой. Иначе не видать мне счастья. Мне страшно повезет, если ты примешь это кольцо и согласишься выйти за меня.

Ошеломленная Элизабетта выслушала его. Другие пары начали переглядываться, догадавшись, что стали свидетелями предложения руки и сердца. Они ахали, улыбались и взволнованно переговаривались, будто ждали ее ответа, но Элизабетта не знала, что сказать. Она не хотела обидеть Марко или унизить его, хотя он, похоже, и вовсе не замечал посторонних, смотря на нее одну, и во взгляде его, как обычно, светилась преданность.

— Элизабетта, знаю, твоя жизнь нелегка, ты всегда сама по себе, но больше тебе не нужно страдать. У меня есть работа, и я могу тебя обеспечить. Мы создадим семью — ты и я — и выстоим во всех бедах, которые принесет нам война, переживем любые трудные времена.