Навстречу по дороге потянулись отходящие на перегруппировку войска. Айко на всякий случай сразу в девчоночий облик вернулась. Казачки махали руками, белозубо улыбались. Лица закопчённые, усталые, но весёлые. А я вот думал — зря люди расслабились. Вы что, думаете, раз в генеральном сражении превозмогли — ура? Ура, конечно, но ничего ещё не закончено.

Когда проходили перекрёсток, направо показалась деревушка. Такая… по военному времени полуразрушенная. И регулировщик стоит, флажками машет. Я свесился с крыши.

— Чего тебе, милейший?

— Направо поворачивай, вашблагородь! Через деревню объезд! Прямо гаубицы дорогу размесили, да в ней и застряли. Пока вытаскивали, всё поле вокруг перепахали! Щас тягачи подойдут…

— Спасибо, служивый! Хаген, слышал? Направо давай!

И «Пантера», качнувшись, свернула в деревушку.

А в деревне конные жандармы управляются. Тела в подводы складывают.

— Это чего это? — не удержался я.

— Да какие-то нехристи полную деревню обезглавили. Всех подчистую! — устало проворчал седоусый жандармский вахмистр. — Теперь вот пытаемся разбираться, ещё ищи их, супостатов!

— Илья! Стой! — внезапно закричала Айко и прыгнула к подводам. Прям с крыши. Я-то уже попривык, да и сам могу, если в облике. А вот так, как она — когда обычная девочка с десятиметровой высоты прыгает — это на неподготовленного человека впечатление производит сильное, ага.

Меж тем она подошла к грудам тел, что ещё не были переложены в подводы, и вытащила из них отрубленную голову… И что-то ей сказала…

— Это чего? — оторопело спросил вахмистр. — Зрелище-то больно страшное. Девочка ваша умом не повредилась часом?

А Айко, ни на кого не обращая внимания, гневно закричала:

— Отвечай мне! — и ножкой топнула!

А отрубленная голова открыла глаза и… заговорила, да.

Что на белом свете творится? Как только подумаю, что — всё, сильнее меня уж не удивить — так на тебе, пожалуйста!

Башка, естественно, бурчала чего-то на японском, так что ничего конкретного я не понял. Как и жандармы, которые с выпученными глазами взирали на произошедшее.

— Илья! Их тут восемь! — крикнула мне лиса, размахивая отрубленной башкой за волосы, которые крепко сжимала в кулаке. Башка шипела и морщилась.

Со всех сторон на этакое представление бежали ещё жандармы — кто винтовки с плеч дёргал, кто сабельки из ножен тягал.

— Кого их-то?

— Этоони.

— Кто — они, барышня? — строго вопросил ещё один жандарм, помоложе. — Прошу, выражайтесь яснее!

— Не они, аони, — как маленькому, объяснила Айко. — Людоеды- о ни. Они спрятались среди трупов! Поотрубали себе что попало и спрятались. Потом ночью встанут, приставят на место.

— И чего? — слегка побледнел жандарм.

— Ничего. Всё прирастёт, как обычно!

— Хаген, назад! Саня, подводы под прицел! Посмотрим, смогут эти «оне» из ошмётков собраться.

Голова в руках Айко что-то заорала на японском. Куча тел зашевелилась, и некоторые лежащие на подводах задёргались. Лиса скакнула вверх, так и не выпустив голову. Жандармы прыснули во все стороны.

— Огонь!

«Пантера» прошлась по телам из пулемёта, а потом Саня дал две короткие из гранатомёта. Деревенская площадь стала напоминать филиал скотобойни или кровавого ада. Ошмётки трупов разбросало по земле. И некоторые ещё шевелились! Причём активно.

Но оказалось, что мой приказ «Огонь!» жандармы восприняли буквально. И не убежали они, а бросились в избы и вернулись с факелами и разнообразными лампами. Два так вообще тащили маленькую бочку! И грабли с лопатами. Я едва в ажитацию не впал от восхищения! Команда деловито сгребала слабо шевелящиеся обрубки. Всё тщательно поливалось из какой лампы или бочонка и поджигалось.

И, главное — совершенно без суеты! Через десять минут перед нами запылали несколько костров, горели телеги вместе с останками, а жандармы деловито прочесывали площадь и дома в поисках незамеченных обрубков.

— Служивые! Кто главный? — я слез с шагохода, морщась от поднимающегося запаха горелого мяса, и подошёл к жандармам.

— Вахмистр Фёдоров, вашблагородь! — старшим оказался тот седоусый. — А здорово вы с огнём придумали!

— Я-то чего? А вот вы — здорово приказ исполнили! Молодцы. От себя лично и от лица Сводного Дальневосточного механизированного отряда выражаю вам благодарность! Илья Коршунов, герцог Топплерский, сотник СДМ!

— Служу Российской империи! — гаркнуло несколько глоток. Причем жандармы не переставали заниматься своим делом. И правильно! А то ишь! Айко спустилась к нам на землю и стояла, держа на вытянутой руке ругающуюся, судя по интонации, голову.