Я встал и чего-то покачнулся. Скорее, от психологической усталости, чем от физической. Столько сил выпила эта «Кайдзя»…

— Пойдём, Илья. — Айко подставила мне плечо.

Пока шёл по этим узким коридорам, всё пытался унять дрожь. Оно всегда так — отходняки боевые. В горячке боя ничего не чувствуешь, действуешь. А потом накрывает. Вышли на палубу. А там уже суета всякая. Солдатики русские носятся. Короткие колонны пленных японцев конвоируют, ящики какие-то таскают. Короче, все делом заняты. И мы тут красивые нарисовались, по сторонам пялимся.

Судя по всему, именно наша праздность и не понравилась какому-то чистому и лощеному полковнику с довольно-таки надменной рожей. Он высокомерно взирал на всеобщую суету, похлопывая по сапогу почему-то кавалеристским стеком. А тут — мы. Ладно, я перекинулся — форма чистая. Была, пока я помощью Айко не воспользовался. А уж она-то по уши расписная! Честно говоря, по-моему, ей просто нравилось эпатировать встречную публику. Ну и сочетание белого и кроваво-красного цветов тоже. А вот полковник, нас завидев, натурально взбеленился:

— Кто такие?! Почему находитесь на захваченном шагоходе? Почему в таком расхристанном виде? Отвечать!

Чего-то это меня так выбесило, прям сильно!

— Ты б угомонился твоё высокоблагородие! Это вообще-то мой шагоход! Пока я документы по передаче не подписал! Это раз! Второе! Ты как к герцогу обращаешься? Отвечать!

Стоит, рот раззявил, глазами хлопает.

На нас уже стали оглядываться, останавливаться. Айко, обрадовавшись зрителям, принялась заламывать руки и артистично дёргать меня за рукав:

— Успокойтесь Ваша светлость! Господин не знает, кто вы! Простите дурака! — На этих словах полковник опять дёрнулся.

А мы развернулись и пошли к краю борта.

— Есть идеи, как вниз спускаться? А то чего-то нет желания опять на когтях…

Ничего не ответила мне лиса. Ага, прям как в сказке. Она просто подцепила мена за портупею со своей силой нечеловеческой — и прыгнула вниз! Я аж рефлекторно руки-ноги поджал — ждал, что камнем вниз полетим, со свистом. Ан нет! Спланировали плавненько, как пушинка одуванчика. Или как у японцев положено? Как лепесток сакуры?

Плавно, в общем, летим.

Картина феерическая. Парашютом надо мной — лиса, распушив хвосты, а я значицца, болтаюсь в её лапах. Хорошо, что я в момент не перекинулся со страху! Вряд ли она меня в облике удержала бы. Хотя, кто её, шкоду, знает?

Не успел ногами земли коснуться — мысль, как обухом по голове: как там наши? Сразу в медведя обернулся:

— Прыгай!

Лиса уже привычно оказалась у меня на шее, и мы побежали к месту последней схватки «Святогора». Добежав, я даже не сразу смог протиснуться, собственно, к месту боя, так всё битым железом было завалено. А потом этот вал чуть дрогнул и, расталкивая металлолом, вышел «Детина».

— Илья, ты?! — радостно загудел динамик. — Живой! Да ещё с лисой!

— Ага. А мои?! «Пантера»?..

— Живы твои! Все живы. Не тут оне! — «Детина» показал правой пушкой направление.

— Спасибо! — Я помчал, куда показали.

— Да не за что! — пробасило следом.

ВЫЖИВШИЕ

На окраине поля генерального сражения стоял куцый строй условно неповреждённых шагоходов. Как же мало нас осталось! А вот и «Пантера»! А вон и Хаген у машины, треплется о чём-то с другими казаками. Он словно взгляд мой почувствовал — обернулся и увидел бегущих меня и Айко! И засиял глазами:

— Ура Коршуну! Ур-р-р-ра!!! — и шлем в воздух подбросил, ирод!

И все принялись орать: «Ура!» — и даже попытались меня подбросить вверх. Но тут уже не сдюжили. А перекидываться в человека я побоялся — затискают! Зато Айко свою дозу обнимашек получила сполна. Кажный выживший посчитал своим долгом подойти и обнять лису. И, конечно, слов добрых наговорить. Восторгов там всяких, благодарностей.

А потом случилось дивное. Она словно окуталась белым светом, взлетела над землёй метра на два, а когда свечение потухло — плавно опустилась.

— Это чего сейчас было? — Я снял облик и вгляделся в лису. — Тревожиться уже пора или можно обождать?

Айко, не веря в происходящее, завертелась юлой и запищала:

— Ого! Илья! Илья, у меня хвост вернулся! Мой четвёртый хвостик!!! Я теперь снова четырёххвостая ногицунэ! Как быстро-быстро! Мамочки! Не может быть!!! — Снова как пулемёт трещит. Вроде как повзрослеть должна маленько, как она там сама говорила, а что-то не заметно.

— Да успокойся ты, егоза! Рад за тебя, но дай хоть друзей спокойно обнять!