— Изучал подходы к Дацину, — Сопкин обвел пальцем район нефтяных месторождений. — Местность гладкая, как стол, для танков идеально, но и нас будет видно издалека. Придется использовать складки местности для скрытного приближения.

Его палец заскользил по карте:

— Вот здесь болотистая низина, танки не пройдут, придется огибать. Зато тут — смотрите, — он указал на извилистую линию, — русло пересохшей реки. Глубина до четырех метров, идеальное укрытие для техники при дневном марше.

В его движениях чувствовалась энергия сжатой пружины, готовой распрямиться в нужный момент. Этот человек явно не привык сидеть на месте.

— Что скажете о силах японцев в этом районе? — спросил я, разглядывая красные отметки на карте.

Сопкин достал из картонной папки несколько фотографий:

— Разведка доносит о двух усиленных пехотных ротах, общей численностью до трехсот штыков. Легкая артиллерия, четыре горных орудия калибра семьдесят пять миллиметров. Бронетехника десяток легких танков «Тип 89», жестянки с противопульной броней.

Он выложил на стол фотографию приземистого японского танка на фоне маньчжурского пейзажа:

— Наши Т-30 прошьют их насквозь с любой дистанции. Основная проблема это авиация. У японцев на аэродроме в Цицикаре эскадрилья истребителей «Накадзима».

— Наши танки до подхода к Дацину будут тщательно замаскированы, — заметил я. — Марш только ночью или в утреннем тумане. И это еще не все.

Я достал из планшета запечатанный конверт с грифом «Совершенно секретно» и положил перед Сопкиным:

— Ознакомьтесь. Только вам лично.

Сопкин аккуратно вскрыл конверт. Его брови поползли вверх, когда он увидел чертежи и фотографии «Катюш».

— Что это? Ракетная система? — в его голосе звучала смесь удивления и восхищения. — Никогда не видел ничего подобного.

— Новейшая разработка, — подтвердил я. — Реактивная система залпового огня. Шестнадцать снарядов за восемь секунд. Дальность до пяти с половиной километров. Эффект уничтожение всего живого на площади до двух гектаров.

Сопкин присвистнул:

— Потрясающе. И сколько таких систем будет в нашем распоряжении?

— Две установки. Достаточно для демонстрации силы и решения тактических задач. Особенно важен будет психологический эффект. Японцы никогда не сталкивались с подобным оружием.

Сопкин задумчиво потер подбородок:

— Понимаю. Внезапность, шок, паника… — Он снова склонился над картой. — Предлагаю следующую тактику: танковый кулак наносит основной удар здесь, — его палец указал на центр японской обороны, — а эти «Катюши» поддерживают с фланга, выбивая их артиллерийские позиции и резервы.

Я кивнул:

— Добавьте к этому китайскую пехоту, которая создаст видимость масштабного наступления местных сил, — я поднял на него внимательный взгляд: — Насколько надежны наши китайские товарищи? Слышал, там каждый командир тянет одеяло на себя.

— На нас будет работать Хэ Лун, один из лучших командиров китайских коммунистов, — ответил Сопкин. — Мы налаживаем контакт через Коминтерн. Кроме того, местные крестьяне ненавидят японцев, поддержка населения обеспечена.

Он выпрямился и подошел к пологу палатки. Откинулся, выглянул наружу.

— Так мало времени на подготовку, — произнес он, не оборачиваясь. — Сжатые сроки, но выполнимо. Танки уже доставлены железной дорогой в приграничную зону, замаскированы под сельскохозяйственную технику. Личный состав проходит специальную подготовку.

Он повернулся ко мне, в его глазах читалась решимость:

— Вы уже знакомы с капитаном Окуневым?

— Только по документам, — ответил я. — Талантливый танкист, по отзывам.

— Не просто талантливый, а гениальный, — Сопкин улыбнулся. — Я лично отобрал его для командования танковым батальоном. Этот человек чувствует бронемашину, как продолжение собственного тела. В учебном бою на полигоне умудрился подбить три мишени из движения, на полном ходу.

Он вернулся к столу и склонился над картой:

— Предлагаю решить вопрос с маршрутом движения. Вот смотрите, — его палец обвел излучину реки, — если двигаться ночью через этот участок, можно срезать почти двадцать километров и выйти прямо к флангу японских позиций.

Следующий час мы с Сопкиным провели, склонившись над картами, обсуждая маршруты движения, порядок переброски техники, расположение засад и секретов. С каждой минутой во мне крепла уверенность, что выбор командира для операции сделан правильно.