— Думаете, китайцы помогут?

— У них нет сил противостоять японцам напрямую, но для прикрытия нашей операции могут быть полезны. Губернатор Цицикара тайно симпатизирует Советскому Союзу и ненавидит японцев.

— Хорошо, включаем в план. А теперь нужно срочно связаться с Москвой.

Консульский телеграф оказался самым надежным средством экстренной связи. Кравцова отправилась в Цицикар под прикрытием технической необходимости и вернулась только к ночи, уставшая, но с важными новостями. Мы продолжали ехать навстречу тайными тропами.

— Телеграмма отправлена с дипломатическим шифром, — доложила она. — Пришлось дважды менять маршрут из-за японских патрулей.

Мы с Александровым переглянулись. Ситуация усложнялась с каждым часом.

— Когда можно ожидать ответа? — спросил я.

— Консул обещал связаться с нами сразу по получении. Ориентировочно к утру.

Я кивнул и отправил Кравцову отдыхать в салон грузовика. Александров остался со мной для детальной разработки плана. Мы сидели в кузове громыхающего грузовика.

— Независимо от полученного ответа, начинаем завтра, — решил я, расстилая на коленях подробную карту района Южно-Маньчжурской железной дороги. — Нам понадобится транспорт, вспомогательный персонал, а главное, доступ к месту предполагаемой диверсии.

Александров погрузился в расчеты и планирование, делая пометки в блокноте неразборчивым почерком профессионального разведчика.

К рассвету мы имели черновой план действий с несколькими запасными вариантами. Усталость давала о себе знать, но отдыхать было некогда. Только приехали в Цицикар, и дальше занялись делами.

Ответ из Москвы пришел неожиданно рано. Дежурный разбудил меня в пять утра, передав запечатанный конверт от нашего связного из консульства.

Я вскрыл пакет, внутри находился сложенный лист с машинописным текстом:

«Операцию одобряю. Действуйте решительно. Привлекайте все необходимые ресурсы. Ваши полномочия расширены. В случае успеха государственная награда всем участникам. В случае провала вся ответственность на вас. Дипломатическое прикрытие через посольство в Токио организовано. Сразу по завершении срочная эвакуация с материалами».

Высшее руководство санкционировало нашу операцию. Это упрощало решение многих вопросов, но и увеличивало ответственность.

Я немедленно разбудил Александрова и показал телеграмму.

— Начинаем немедленно, — сказал он, прочитав текст. — Первым делом нужно попасть в кое-куда здесь, в Цицикаре и встретиться с агентурой.

Через полчаса, после торопливого завтрака, мы уже трряслись на разбитой дороге в кузове грузовика, направляясь в провинциальную столицу. Утренний туман скрывал нас от возможного наблюдения с воздуха, но заставлял водителя-китайца двигаться медленно, беспрерывно протирая запотевающее лобовое стекло.

Цицикар встретил нас необычным оживлением. На улицах заметно увеличилось количество японских патрулей, а местные жители выглядели напуганными.

Мы с Александровым, переодевшись в неприметную гражданскую одежду, направились в условленное место, маленькую чайную в китайском квартале. Задняя комната этого заведения давно использовалась нашей агентурой для тайных встреч.

Советский консул, мужчина средних лет с непроницаемым лицом профессионального дипломата, уже ждал нас вместе с двумя неприметными личностями, которых Александров представил как местных сотрудников резидентуры.

— Обстановка накаляется, — без предисловий начал консул, когда мы расположились за столом с дымящимися чашками чая. — Японцы явно готовят крупномасштабную операцию. Последние сутки идет переброска войск и техники со стороны Мукдена.

— А китайские власти? — спросил я, обращаясь к одному из агентов, одетому как местный торговец.

— Губернатор в курсе ситуации, — ответил тот. — Открыто выступить против японцев он не может, но готов обеспечить прикрытие для ваших действий. В его распоряжении полиция и небольшой отряд личной охраны.

— Это уже что-то, — кивнул Александров. — А что с местом предполагаемой диверсии?

Второй агент, пожилой китаец с острыми глазами, развернул на столе подробную схему участка Южно-Маньчжурской железной дороги возле станции Лютяохэ.

— Здесь, — указал он на небольшой мост через ручей. — По нашим данным, именно этот участок выбран для подрыва. Удобное место, открытая местность, хороший обзор, легко организовать последующее наблюдение и фиксацию «китайских диверсантов».

Я внимательно изучил схему, отмечая подходы, возможные позиции наблюдения, пути отхода.