— Латте с ванилью.

— …неженка, и горячий шоколад с корицей.

— А ты суров, солнечный змей… шоколадных мишек возьми.

— Я чту скрепы предков, шоколад перед подвигами. Правда, мы его хлестали так, горьким, гадость та еще, но баки забивает знатно. Ах, тельпочкалль [71] , моя краснорожая альма-матер, игры в мяч и оргии, юность ликующая. Погоди, сначала примем в себя воинский дух.

Они выпили ядреной текилы, употребив соль и лайм, потом сладковатого пряного ликера, дошло до горячих напитков.

— В те времена меня бы за такую пьянку, пожалуй, казнили бы, — признался Аренк, — до шестидесяти лет допьянани-ни, даже пульке, не то что мескаль. Шоколадом и догонялись, ну еще кое-чем. Но это теперь перебор.

— Догадываюсь, — сказал Данил, — теперь алкоголь можно, пейотль ни-ни. Но слушай, давай я уже прямо, варварски?

— Вижу как потряхивает, — невозмутимо сказал индеец. — Ладно, текунененке-дипломат из тебя ниже-нулевой. Давай кратко и по сути.

И Данил рассказал кратко и по сути.

Аренк задумался, потвердел лицом. Еще больше стал похож на картинку из Майн Рида. Данил подумал — все хм, нормальные упыри после возрождения бледны, а этот остался смугл? Интересно, если есть амулеты в Африке или Америке, как там у черных немертвых? Или у азиатов?

— В любом случае, по здешним законам раньше года после твоей кончины эксгумацию не разрешат, так?

— Выходит.

— Время терпит. Псст, а ты свой гроб, часом, не сохранил?

— К чему?! Зарыл на дачах под Питером.

— Нашли бы труп, уложили обратно к тебе в могилу. Труп, правда, стоило приготовить заранее, а не впопыхах. У тебя ведь и кандидатуры еще нет?

Кроме природного яда, подумал Данил, еще и трупный. Дохлые змеи самые ядовитые.

— Нет уж, воздержимся. Я не ты, ну не кровожадный я. Да и экспертизу назначат обязательно.

— Не прокатит, — признал индеец, — в старые добрые времена все было проще и удобнее, кетцалев хвост! — он развел пальцами в перстнях, — просто покупаешь раба, а то и берешь пленника…

— Спасибо, я понял. Не продолжай.

— Пока без паники. Я по своим каналам разузнаю кое-что. В крайнем случае попросим Майю.

— Вот ее и остальных бы впутывать не хотелось. И так у них хлопоты.

— Зато приятные. Надеюсь, обойдется.

— Ждать и надеяться, значит…

— Ты уже сменил жилье?

— Переехал давно. В приличный домик в Анапской. Отопление так себе, но мне не критично, как понимаешь.

— Вот это правильно. Хотя лично я после одной арктической экспедиции холод разлюбил напрочь.

— Кем ты там был? Вождем иннуитов?

— Краснокожий в позапрошлом веке? Каюром при ездовых собаках. Поть-пот, кгрр-кгрр, и хореем по ушам [72] . Педагогика. В конце концов вышло так, либо они съедят нас, либо мы их. Зверская история.

— Собак с тех пор ты тоже разлюбил?

— Ерунда, собаки ни в чем не виноваты. Виноваты были белые господа-идиоты. Впрочем, они и так не выжили. Пару последних пришлось скормить собакам. После естественной при их глупости смерти от холода и истощения, понятно.

Ждать и надеяться довелось недолго, до конца ноября.

Даша как раз получила звание «журналист чего-то там Кубани» и Данил купил ей машину. Он бы купил и так, но раз все сошлось, почему нет.

Они сидели у Даши, на ее постели, не очень-то одетые, и выбирали. «Все ну разве что кроме суперкаров, да они все равно дурные и жесткие, как подметка», сказал Данил

— Ты ездил? — поддразнила Даша, запахивая голубой халатик, одна кружевная видимость.

— Ездил. Приятели-мажоры в Питере давали покататься. Поверь, без собственной гоночной трассы затея бессмысленная. Тряско, шумно, дергано, и ездить лежа неудобно.

Данил предлагал большие и основательные внедорожники, Даша отвергла их сразу.

— Ты опять хочешь меня посадить в золотую клетку?

— Минимум риска, солнце мое.

— Спасибо, месяц мой, я знаю про твою прогрессирующую паранойю — но я там буду как последняя шпротина в пустой банке. Давай полегче, поменьше и повеселее. Мне еще парковаться в городе придется, не забыл?

— Киа Сид? Прочный, бодрый и отзывы хорошие.

— Большой. Длинный. Не твои бездорожные носороги, конечно, но все равно. Мне не надо возить стадо собак, детей и бабушек.