— Если других вариантов не останется, — сказала она бесстрастно.

— Это существо с нами торгуется, — заметили шайны неодобрительно.

— Оно взывает к защите Лорна.

Это Поля-то взывает? Ну, пусть так.

Она понятия не имела, как их с Даней мог защитить ушедший бог Лорн, переменчивый и непредсказуемый, покровитель пройдох и путешественников, но выбирать не приходилось.

— Именно, — подтвердила Поля. — И что теперь?

— Теперь или выпадет шанс на спасение, или нет. Мы подождем, нам спешить некуда.

Им-то нет. А вот Дане — да.

Кивнув, она нырнула в салон, снова уставилась на карту, соображая, куда мчаться за помощью. Лунноярск остался далеко, а до ближайшего шахтерского поселка выше по дороге ехать не меньше часа. Здесь, на севере, люди селились редко и неохотно. Определившись с направлением, она уже собиралась сесть за руль, как вдруг послышалось:

— Эге-гей, ого-го-го, привет-привет!

Сначала Поля увидела петухов и подсолнухов, вышитых на домотканой рубахе. Потом — лысую макушку и загорелую физиономию.

Батюшка Ленька стоял совсем рядом и сердобольно заглядывал в окошко.

— Помирает, что ли? — спросил он скорбно.

— Нет, — отрезала Поля, — приболел немного. Нам бы в больницу.

— Тю, — присвистнул он, — айда в монастырь. И ближе, и настоятельница Ольга, опять же, сначала спасет, а потом отлупит.

Она перевела взгляд на шайнов, те улыбались.

— Бог Лорн велик и милосерден, — пропели они, — в его владениях всегда так интересно.

И шайны, расправив за спинами мощные лебединые крылья, взмыли в небо.

— Быстрее, — скомандовала Поля.

Батюшка Ленька проворно забрался назад, в этот раз он был налегке, и только объемная торба благоухала сосновыми шишками.

— Куда? — спросила она.

— Налево, вон там, между можжевельником есть тропка, проломишься.

Проломится, конечно.

Не жалея автомобиля, Поля рванула вперед.

— Что за настоятельница Ольга? Она медик?

— Иногда, — неопределенно пробормотал батюшка Ленька. — А чего это с Даней-то?

Хотелось бы ей тоже знать — чего. То ли проклятие взбрыкнуло, а то ли княжна Катя намудрила с письмом.

— Я ничего не поняла, — пожаловалась она. — Шайны слетелись, наплели что-то про шанс бога Лорна и упорхнули.

— Чего ж тут сложного, — прогудел батюшка, — мы же в охранной зоне монастыря. Тут всякому может удача подвернуться, вам с Даней подвернулся я. Прямо, прямо, вон там уже стены, видишь?

— Не-а.

— Глаза-то разуй, сразу за елками.

Теперь ей открылось просторное деревянное строение на три этажа с узкими окнами и расписной крышей, окруженное частоколом, на котором сохли вязанки чеснока и лука и чьи-то портки вперемежку с цветастыми фартуками.

— А монастырь мужской или женский? — заинтересовалась Поля.

За ее спиной послышался гогот:

— Девочка, монастырь Лорна, бога перемен. А значит, для путников, которые приходят и уходят, хоть какого полу.

— Что же это за монастырь такой, проходной двор получается.

— Ты всех под одну гребенку не греби, каждый бог требует индивидуального подхода.

Батюшка Ленька был тощ, зато жилист, Даню он поднял легко, хоть и, по Полиному мнению, слишком небрежно. Да и тащился с ним еле-еле, напрасно она шипела и подгоняла. В просторной и чистой комнате, куда они внесли несчастного в четыре руки, находилась только одна женщина, низенькая, круглая, с румяными щеками и юркими глазами.

— Вот, — батюшка Ленька с Полиной помощью сгрузил Даню на покрытую вышитой тряпицей скамью и вид при этом имел такой гордый, будто припер нечто ценное. Было в нем в эту минуту что-то от Егоркиного кота, который выкладывал по утрам своему маленькому хозяину мышей на подушку.

— Так, — круглая женщина склонилась над Даней, — проклятие, угум, и какой-то ритуал… хм-хм…

Поля осторожно вытащила из Даниных пальцев смятое письмо, которое он не потерял даже без сознания, расправила его и пробежала глазами:

— Ритуал разрыва кровной связи.

— Да это же почти смертоубийство, — ахнула женщина, а потом затараторила батюшке Леньке приказы: принести из ризницы антибиотик, из аптечки мазь от ожогов, а из кладовки молока, да побольше. Он послушно унесся.

— Счастье, что у нас есть кое-какие лекарства, — сказала женщина, — немногие могут этим похвастаться. Кто же с ним такое сотворил?

— Сестра, — Поля кинула письмо в небольшую печку, на которой варился суп. От огня полыхнуло зеленым.