Улыбнувшись ему с благодарностью, я поднялась на ноги, просунула руки в плотную ткань и запахнула халат вокруг себя.

— Вы готовы к Вознесению? — спросил он, осторожно передавая мне тяжелую чашку, избегая прикосновений к моей коже.

Я заморгала, недоуменно наклонив голову.

— Вознесению?

Сидеро нахмурился, скользнул к окну и осторожно коснулся стекла кончиками пальцев.

— Смотрите.

Из моих губ вырвалось тихое «Ох», когда вдалеке яркие огни устремились в небо, пробивая густой туман, стелющийся над землей. Это были звезды, которые метались по воздуху одна за другой, оставляя за собой полосы тьмы.

Подскочив к скамье, я прижала ладони к стеклу, пытаясь проследить за их движением.

— Что это было? — спросила я.

— Это и есть Вознесение, — ответил Сидеро, его голос звучал мягко, с лёгкой улыбкой, которая угасла, когда я обернулась с нахмуренными бровями. — Вы действительно не знаете?

Я покачала головой.

Сидеро тяжело вздохнул, шагнув ближе ко мне.

— Когда путь души к исцелению завершается, она возносится. Его Величество возвращает её энергию в мир, чтобы она могла начать заново.

По спине пробежала дрожь страха. Был ли у душ выбор в этом процессе? Кто решал, что их время подошло к концу?

— Сегодня вознеслось шестнадцать душ, — добавил Сидеро, его взгляд скользнул по моему лицу.

Я провела по лицу рукой, пытаясь скрыть всё, что могло бы выдать моё осуждение. Для него это, казалось, было чем-то естественным, даже радостным. Но я не могла перестать думать о том, что чувствовали сами души. Дали ли они согласие отдать свою магию обратно в мир или у них отняли право выбора?

— Оралия… Могу я спросить? — взгляд Сидеро задержался на чёрных серповидных шрамах, которые я невольно открыла, протерев лицо. — Эти шрамы… Они от демони?

Я прикусила щеку, обдумывая, стоит ли говорить правду. Если сказать «нет», придётся придумать другую историю, а я не была мастером импровизации.

— Да, — ответила я медленно, подбирая каждое слово. — Меня укусили, когда я была ещё совсем маленькой.

Сидеро моргнул.

— И вы выжили?

Я коротко кивнула, подтянув рукава халата, чтобы скрыть шрамы.

— Это… впечатляет. Большинство не выживает.

Я прикусила губу, стараясь вспомнить всё, что знала о демони.

— Не выживают? — спросила я.

Сидеро покачал головой, его чёрная коса перекинулась через плечо.

— Зубы демони содержат яд. Большинство умирает в течение нескольких минут после укуса. Даже боги… хотя это занимает больше времени, возможно часы или дни. — Когда я открыла рот, он торопливо добавил: — Вы, должно быть, очень сильная, раз пережили это.

Я напряглась, ведя пальцем по вышитому на рукаве листочку, стараясь не показать слишком большого интереса. Мне казалось, что он может заподозрить, что я почти ничего не знаю о существе, оставившем эти следы. Ощущение ткани под руками было таким странным. Тонкие нити халата, прохладное стекло окна, шершавое дерево под подушкой — каждое ощущение было чем-то новым.

— Не знаю насчёт силы, — пробормотала я, скорее считая себя неуправляемой, подобной пожару, угрожающему уничтожить всё вокруг.

Воспоминание было таким ярким, будто это произошло только прошлой ночью. Тифон нёс меня через лес, рассказывая о растениях и деревьях, что мы видели, о человеческом поселении на западе и о том, что скрывалось за туманом на востоке. О порталах в человеческий мир и другие, невообразимые для нас места. Он готовил меня к роли своей наследницы.

В какой-то момент я вырвалась из его рук, желая свободно бегать по лесу. Помню, как мне хотелось почувствовать траву под ногами, ветки на кончиках пальцев. А затем — рычание, стремительное движение сквозь густые папоротники и грохот лап по земле, от которого внутри всё сжималось. Чёрные глаза трёхглавого, собакоподобного демони, когда он прыгнул, а две из его пастей сомкнулись на моих запястьях.

Затем последовали боль и кровь. Яд разливался по венам, словно кислота, кости разрывали молнии. Мои крики эхом разносились на мили, пока король Тифон нёс меня через лес обратно к замку. Я тонула в кошмарах о тёмных пещерах и сумрачных небесах. Холодная ткань касалась моего лба, а рядом со мной сидела незнакомая женщина с глазами цвета полуночи, её нежный голос шептал: «Проснись, Оралия».

Запястья были перевязаны неделями, а раны заживали месяцами. Но всего через несколько дней после снятия первых бинтов, я в страхе схватила одну из служанок во время бури и увидела, как она умерла у меня на глазах. Она превратилась в прах.

Я стала убийцей, ещё даже не умея читать. Ещё несколько человек погибли, пока мы не поняли, что происходит, затем мои руки заковали в перчатки, которые нельзя было снимать. Но я никогда не забуду взгляд отвращения на лице Тифона. Он больше никогда не держал меня на руках, не утешал, когда я плакала. Его взгляд всегда напоминал, что я останусь монстром.

— Это изменило вас, — предположил Сидеро.

Я кивнула.

Я не смотрела на него. Не хотела видеть выражение отвращения на его лице — то же, что читалось во взгляде Тифона.