Для просмотра личных характеристик разрушьте алтарь.

Для распределения характеристик зачистите данж.

Для полного подключения к всеобщему информационному полю уничтожьте десять исчадий бездны.

Для взаимодействия с энергией разрушьте алтарь пятого уровня.

Для выбора пути поглотите пятьдесят эссенций душ.

Веня предупреждал, чтобы мы не входили в данж до пятнадцатого уровня. Не знаю, что такое алтарь и эссенции душ, но десяток исчадий бездны я смогу уничтожить. Фактически уже сделал это, когда наша команда убегала от тварей в Гималаях, но тогда я не перерезал нити. Если всё правильно понял, то можно не убивать монстров самому — достаточно пособирать шнурки с шей уже уничтоженных мутантов.

Стены снова затряслись. Я побежал на кухню. По пути сгреб в рюкзак зарядку для телефона, деньги и старый студенческий билет (паспорт и прочие документы остались в горах, но на всякий случай лучше иметь хотя бы какое-то удостоверение личности).

Распахнул окно и высунулся наружу. Открывшаяся картина поражала сюрреалистичностью. По улицам лихорадочно бежали люди. На истоптанном снегу виднелись кровавые разводы. Со всех концов города к небу поднимались десятки столбов черного дыма. Перевернутые машины, изорванные тела, снующие твари… И ведь, если часы не врут, с начала этой вакханалии прошло каких-то пятнадцать минут. Паучиха вновь оказалась права: время в инстансе для меня остановилось.

Посмотрел наверх. От здания, в котором я находился, по небу разливалось огненное зарево. Верхние этажи полыхали так, будто там орудовал целый батальон солдат с огнеметами.

Снизу, прямо под моим окном, заметил знакомого слизня. Своими щупальцами он обвил лодыжку девушки, одетой в светоотражающий жилет. Кореянка при этом спокойно лежала, не пытаясь отбиться или убежать, но она явно была ещё жива: моргающие глаза и гримаса боли на лице тому доказательство.

Я сбросил мачете вниз. Следом отправился рюкзак. Последний кинул так, чтобы он угодил на тушу существа. Гравитация сделала свое дело: тяжелый артефакт фиксации вместе с остальным скарбом расплющил тварь. Девушка же, будто вернувшись в сознание, истошно завизжала.

Внезапно за спиной послышалось утробное рычание. Я обернулся и увидел, что стена частично осыпалась, а в образовавшейся прорехе торчит скалящаяся морда дикой кошки. Существо напоминало элементалиста, но только с той разницей, что тибетский монстр был сосредоточением мороза, а здесь на меня смотрел воплощенный огонь.

Я, уже не заботясь о приземлении, попытался рыбкой нырнуть вперед, но не успел. На миг ощутил, как меня окутывают потоки пламени, а через секунду перед глазами появились строки:

Вы погибли и будете перенесены к артефакту фиксации.

Внимание: вы не осуществили привязку.

Вы будете перенесены в место, которое считаете своим домом.

До возрождения 3… 2… 1…

Головокружение… Дезориентация… Предвкушающий торжествующий рев монстра… Сознание не успевает оценить обстановку, но тренированное тело уже отскакивает, на десяток сантиметров размениваясь с когтистой лапой. Стрёкот автоматной очереди… Уши улавливают свист пуль… От фундамента здания отлетает бетонная крошка, которая попадает в моё голое плечо… Внезапная вспышка боли приводит меня в чувство. Разум подобен деталям мозаики, встающим на свои места.

— Человек! Живой! Настоящий! — кричу я, заметив, что мужчина направляет оружие в мою сторону. Связки непроизвольно напрягаются, выдавая слова на языке, походящим на хинди. Если не ошибаюсь, то он называется урду, но его я никогда не изучал и даже не имел представления о его лексике и грамматике.

— Ты откуда тут, черт побери, взялся? — орёт незнакомец на ломаном корейском, которым я ещё вчера владел на уровне «привет-спасибо-как пройти к?..» В его произношении присутствует явный пакистанский акцент.

Завалившийся было монстр резво вскакивает и вновь пытается наброситься на поднимающегося меня. Мужчина спускает крючок. Раздается одиночный выстрел — голова твари превращается в фарш. Мутант мешком валится на землю. Стоит бросить мимолетный взгляд на монстра, как в интерфейсе отображается:

Исчадие бездны. Уровень — 1.

Мой спаситель, залихватски матерясь, отстегивает опустошенный магазин, ловко вставляет следующий и передергивает затвор. До него доходит, что я произнёс слова на его родном наречии.

— Земляк? — спрашивает он пораженно. Казалось, что его больше удивляет не творящийся вокруг хаос, от которого он, судя по всему, получает несказанное удовольствие, а встреча с соотечественником.

— Из Карачи! — безбожно вру я, смотря на светящуюся вывеску близстоящего офиса. Из-за огромных букв выползал знакомый слизень.

Времени объяснять, что я теперь могу свободно общаться с кем угодно (хоть с почившими носителями мёртвых языков) нет. Я не просто полиглот, а идеальный переводчик. Смогу расшифровать всё: и манускрипт Войнича, и скифские диалекты, и болгарские руны.