— У меня, — сказала я ей.

— Круто, — ответила подруга. — Во сколько?

— Полдень тебя устроит?

— Да. И еще, — продолжила она, — у Бобби есть хризантемы за полцены, а я получила свою скидку для сотрудников. Хочешь немного для уличных горшков?

— Было бы неплохо. Как обычно: фиолетовые и белые.

— Хм… не уверена, что белые есть. Но кремовые точно в наличии.

— Сойдет.

— Хорошо. Увидимся в полдень.

— Да.

Наступила пауза, прежде чем она спросила:

— Эй, ты в порядке?

— Даже близко нет.

— Вот дерьмо, — прошептала она, а затем неуверенно спросила: — Мерри?

— Просто приходи в полдень, Вай.

— Я буду, милая.

— Увидимся.

— Пока.

Я нажала на экран, чтобы отключиться, и бросила телефон на стол. Взяв свою чашку с кофе, сделала глоток, поставила ее на стол и стала смотреть в окно.

Я долго занималась этим, глаза мои оставались сухими.

Когда я, наконец, вынырнула из этого состояния, то поняла, что у меня достаточно времени, чтобы принять душ, нанести макияж, сделать прическу и сходить в продуктовый магазин, чтобы приготовить для Ви нормальную еду, не включающую попкорн из микроволновки, шоколад и луковые кольца.

Но прежде чем выйти из кухни, я выключила духовку, взяла сковородку и достала тарелку с вафлями.

Они выглядели потрясающе.

Мне захотелось заморозить их и хранить вечно.

Но я выбросила их в мусорное ведро.

***

Вайолет Каллахан сидела за кухонным столом напротив меня и молчала. Сэндвич с измельченным ненастоящим крабовым мясом, майонезом и авокадо, который лежал на тарелке перед ней рядом с пачкой «Принглс», был нетронут.

Кэл, ее муж, занимался их детьми — Анжелой и Сэмом.

Кэл был по-настоящему крут, даже пугающе крут, независимо от того, насколько сильно он любил свою женщину, детей и ее дочерей от первого брака с мужчиной, который, к сожалению, был убит. И он легко все это демонстрировал.

И, тем не менее, он все равно пугал, даже Райкер, который выглядел как маньяк, и был таковым отчасти, не был на это способен,

Объяснения этому не было. Если вы встречали Кэла, то понимали, что это просто манера его поведения.

И тем приятней было то, что он практически везде брал с собой их двух маленьких детей. У него в офисе даже были манежи и детские кроватки. Безумие.

С другой стороны его первая жена была наркоманкой, которой было плевать на все, и поэтому его ребенок утонул в ванне. Так что не было ничего удивительного в том, что он держал своих детей рядом.

Понимаете? Жизнь была отстойной. Для всех.

Просто некоторые нашли путь к счастью.

Но это было не для меня.

— Вай, — позвала я, когда она ничего не сказала. Она едва шевельнулась, не откусив ни кусочка, хотя последние двадцать минут я рассказывала обо всем, что со мной происходило.

Кроме предупреждения Райкера о моих соседях, я ничего не упустила.

— Вай, — повторила я, когда она все еще молчала.

— Тише, — ответила она. — Я пытаюсь удержать себя от того, чтобы не ударить тебя по голове.

Я любила свою подругу.

Феб была моей старшей сестрой, и я тоже ее любил. Но Вай была моей подружкой, лучшей из всех, кто у меня когда-либо был, и я бы выбила зубы любому, если бы тот сказал, что она не лучшая подруга, какая только может быть.

Но даже в этом случае мне не очень понравились ее слова про удар по моей голове.

Я сузила глаза.

— Э… что?

— Боже, Шер! — сердито воскликнула она, а затем наклонилась к столу в мою сторону. — Почему ты мне ничего об этом не сказала?

— Это не твоя проблема.

Она откинулась назад, сверкнув глазами, и произнесла.

— Да. Именно из-за этого мне хочется ударить тебя по голове.

— Я говорю тебе сейчас, — заметила я.

— Знаешь, — начала она добродушно, а потом нанесла мне свой лучший удар, и он был смертельным. — Мне не очень приятно, когда лучшая подруга, которая при первой же возможности примчится ко мне, если у нее появится хотя бы намек на то, что я в ней нуждаюсь, — и я знаю это, потому что она так и поступила, — а сама не позволяет мне сделать то же самое для нее. Шер, ты, как никто другой, будучи матерью, зная все то дерьмо, что творилось в этом городе с дорогими тебе людьми, должна знать, что когда тебя просят помощи — это не сложность, а честь. Я не могу представить, почему ты лишаешь меня этой привилегии.

Я откинулась в кресле, словно она дала мне пощечину.

— И да, — продолжила она, — все говорят о тебе и Мерри. Все. Но мы не сидим и не болтаем о том, как Шер подцепила мужчину, который влюблен в другую женщину, или как Мерри выбрал единственную женщину в городе, с которой он должен обращаться осторожно, и никто не знает, есть ли в нем это. Мы беспокоимся. За вас обоих.

Прежде чем я успела сбегать и купить девятихвостую плеть, которую могла бы использовать во время пятичасового сеанса самобичевания, она продолжила.