Я почувствовала, что глаза у меня заслезились, и тогда я заговорила. И отступила назад.

— Ты считаешь, что у меня в доме, где живет ребенок, оружие находится в свободном доступе? — огрызнулась я.

— Запри его. Оно тебе не пригодится, поскольку со мной мое оружие.

Так, мы снова оказались на зыбкой почве.

— Мерри, я…

Внезапно он пришел в действие. Обхватив мой затылок, он сблизил наши лица, и я увидела в его глазах нечто такое, отчего потеряла дар речи и сосредоточилась на дыхании.

— Закрой рот. Возьми свой пистолет. Убери его. И иди в постель.

— Я не очень понимаю, что сейчас происходит, красавчик, — осторожно сказала я. — Но мой мальчик дома и…

— Сейчас происходит то, — прервал он меня, не давая договорить, — что покажет тебе наличие в твоей жизни человека, которому не наплевать, когда случается подобное. Скорей всего все это бы тебя не коснулось, но, тем не менее, и мы оба знаем, что случается разное дерьмо, поэтому одна ты не спишь. Этот человек, которому не все равно, спит там, где, как ему известно, ты в безопасности. Так что бери свою гребаную пушку. Запри ее. И иди спать.

Мне это нравилось. Я хотела этого. Я хотела познать это настолько глубоко, чтобы даже не помнить то время, когда у меня этого не было.

И все это было неразумно.

— Мерри…

— Сейчас не время спорить, Шер. Я бродил по холоду с оружием в руках и жилетом на спине, охотясь на человека вместе со своими братьями. Отчаянный человек, рыскающий по семейным кварталам. Человек, который доказал, что запросто нажмет на курок. В такой ситуации может случиться что угодно — со мной, с одним из моих братьев или с каким-нибудь случайным гражданином, оказавшимся не в том месте и не в то время. С этим покончено, так что сейчас мне нужна только одна вещь. И прошу тебя закрыть рот и дать мне необходимое.

Необходимое.

Он спал там, где, как он знал, я была в безопасности.

Ни один мужчина, ни один за всю мою жизнь, не нуждался в этом от меня.

И никто не хотел дать мне того же самого.

И что, черт возьми, мне с этим делать?

— Шер, — прорычал он нетерпеливо.

— Ладно, ладно, — огрызнулась я, вырывая голову из его рук. — Не снимай штаны.

Я двинулась к пистолету. Схватила его, пошла на кухню и выключила свет. Я

подошла к Мерри, направилась мимо него и дальше по коридору.

Я чувствовала, что Мерри идет за мной по пятам, и он не отставал, пока мы не добрались до моей комнаты.

Я услышала, как он закрыл за нами дверь.

Я подошла к шкафу, отодвинула в сторону занавеску из бусин, скрывавшую мои вещи, и потянулась к сейфу, стоявшему на полке.

В сейфе не было ничего, кроме свидетельства о рождении Итана и наших карточек социального страхования, поэтому я не стала запирать его после того, как взяла пистолет. Я засунула пистолет в сейф, заперла его и прошла обратно через бусины.

Я остановилась при виде босого Мерри, кожаной куртки на полу, наплечной кобуры с пистолетом, лежащей на тумбочке, его рук и плеч, движущихся, чтобы стянуть расстегнутую рубашку.

В Мерри было так много хорошего, как я обнаружила в предыдущую пятницу. И его тело определенно было частью этого.

Я знала, что у него мускулистые предплечья, потому что видела его в футболке. Эти сухожилия извивались при движении так, что мне приходилось с осторожностью смотреть на них, иначе это вводило меня в счастливый транс, из которого я, возможно, никогда не захочу выйти.

И все это, как я поняла в пятницу вечером (а вернее в субботу утром), было лишь намеком на высокую, стройную гору наслаждения, которой был Мерри без одежды.

Мне было трудно назвать свои любимые части (кроме одной, очевидной). Все в нем было замечательно: плечи, грудь, бицепсы, пресс, бедра.

Но что бы ни входило в этот список, особое внимание следовало уделить темным волосам на животе. Не густая поросль по всей груди, спускающаяся ниже. Волосы, редкие и манящие, начинались на верхнем гребне пресса, распространяясь вниз.

Они становились все лучше, собираясь и утолщаясь в центре второго гребня, спускаясь все ниже, ниже, ниже, словно линия на карте со стрелкой на конце, указывающей на зарытые сокровища.

И можно было с уверенностью сказать, что стрелка на этом конце указывала на очень серьезные зарытые сокровища.

— Малыш, — начала я, переводя взгляд с его промежности на лицо.

Несмотря на то, что он заметил, как я разглядываю его, он сказал только одно:

— Устал.

Я кивнула и направилась к нему.