— Ясно. Что ж, давайте подниматься. Иначе до туннеля и к сумеркам не доберёмся. Норман, ты лезешь последний. — командовал Колин.

— Без проблем.

Мы снова пришли к тому месту, где мы начинали подъем. Колин обвязывал меня.

— Может все же я первый? — подал голос Норман — это будет быстрее.

— Я тебе все равно не доверяю. — отверг предложение Колин.

Но Норман ждать не стал, схватил моток длинной веревки, закусил ее и прыгнул на стену. Раздался звук крушения льда. И далее весьма прытко полез вверх, перебирая ногами и руками. Ставя ноги в те места, где раньше были его руки. Я даже не поняла, чем он держится, не руками же голыми. Там отвесная почти стена льда с лёгкими неровностями. Но продвигался он быстро и буквально через пару минут кинул нам веревку, уперевшись в выступ и привязав к себе другой конец веревки.

— Цепляйтесь.

Не знаю как Колин, но я была впечатлена. Воздушник полез первым, все ещё не доверяя воднику. Так мы за какие-то два часа добрались до входа в туннель.

И уже тут, сматывая верёвку, Колин поинтересовался: — Как ты это сделал? — Мне вот тоже очень интересно.

Норман выставил немного вперёд кисти рук и его ногти быстро удлинились до очень больших, твердых и острых когтей, да и рука больше стала напоминать лапу.

— Ты оборотень?! — выдали мы хором в лёгком шоке.

— Не совсем. Вся наша группа состояла из потомков оборотней. Из-за того, что в свое время захваченных людей из нашего племени отправили на очередную войну — наши ряды сильно проредило, а много и изначально не было. Только после того, как вернулась лишь малая горстка, талийцы спохватились. Но быстро поняли, что разводить нас как обычных рабов не выйдет. Дети просто не рождались, беременностей не происходило. А если и случалось такое чудо, то далеко не каждый мог перекидываться. Не каждый ребенок вообще наследовал кровь с животным началом. В итоге, спустя несколько поколений, лишь у нас шестерых был возможен хотя бы частичный оборот.

— Это поэтому вы передвигались так быстро? — спросила я.

— И так точно определяли, где мы? — добавил Колин.

— Про скорость это да. Только Карима — это маг песка — мы несли на себе по очереди для скорости. У каждого были свои способности, унаследованные от предков. Во мне крови племени видно чуть больше. Поэтому нюх достался только мне. У остальных этой способности уже не было.

— Грустно, что так исчез целый вид. Из-за чужой жадности. — взгрустнула я, глядя с высоты входа в пещеры на открывшийся вид. Красиво. И лед, застывший на стенах скалы, образовывал причудливые формы. Казалось, что это какой-то совершенно другой мир.

— Да. Мы растворились в рабах. — закидывая на спину свой походный рюкзак заключил Норман. Мы вместе с ним сходили и забрали его после битвы. Норман не постеснялся и выпотрошил рюкзаки своих земляков, забирая какие-то предметы.

Далее мы пошли по ледяному туннелю. Это очень странное место. Гладкая, как вылитая из неведомого материала труба. Это очень красиво. Колин зажёг факел и казалось, что мы идём в местами светящемся шаре, в стенках которого мы отражаемся. Слои льда перетекают один в другой, рисуя загадочные рисунки.

— А как раньше было? Племя смешивалось только внутри своих? — стало мне любопытно. Ведь таких песен много не было. Как-то же не вырождались. — Быть такого не может. Так вырождается же кровь и с поколениями рождаются слабые, больные дети. — выразила до конца свою мысль я.

— Нет. Точнее не только. Нам подходили особенные люди не из нашего племени. У которых в предках когда-то были оборотни, но оборотничество они не унаследовали. Даже далекие предки подходили. Оборотни чуют свою пару и образовывают с ней семью на всю жизнь. Дети от таких союзов, когда один родитель чистокровный оборотень, второй — далёким потомок были сильные и наследовали зверя. Наша кровь подавляла человеческую.

— А вас заставляли размножаться просто с женщинами, да? — догадалась я.

— Да. Поэтому детей и не было, а если были, то зверя наследовали очень редко и то, если у женщины в предках была наша кровь. Оборотни очень зависимы от своей пары. Я мать свою никогда не видел. Она умерла в очередных родах от моего отца. Ребенок так и не выжил. А отец после ее ухода умер почти сразу. Маги ничего не смогли сделать. Она оказалась его парой, и он усох. Видно, именно поэтому мне кроме скорости достался частичный оборот и нюх. У остальных пятерых была только скорость и способность удлинять ногти до когтей. У меня же вся рука по локоть может переходить в лапу, ноги также и меняется челюсть до клыков. Они даже в человеческой форме больше, чем у людей. — Тут он остановился и улыбнулся. Меня пробил озноб от такого крокодильего оскала.

— А если ты найдешь пару? — не успокаивалась я.

— Не думаю, что это возможно. Инстинкты сильно притупилась с вымыванием крови. Да и я уже потерял одну семью. Ребенок у нас был. Сейчас я просто хочу пожить без постоянной крови на моих руках.

— Но ты же понимаешь, что в случае, если все так, как ты нам говорил. И наше правительство согласится дать тебе защиту, то работать ты будешь на них же. — хмыкнул Колин, намекая на нереальность спокойной жизни.

— Я понимаю. Но не думаю, что мне придется убивать людей пачками. У вас другой склад ума и вопросы решаете иначе. Не забывай, я много что знаю и интересовался противниками не только для работы. Понятно, что это были несбыточные мечты, но все же мечталось выбраться из этой кабалы. Даже тогда, когда была возможность, помогал избежать непоправимых последствий, особенно мидистцам.