Кроме этого, я занималась парусом. Пришивала туда специальные зачарованные веревки и делала пряжки, чтобы в случае необходимости быстро можно было как раскрыть парус, так и свернуть.

Через неделю все было готово и ткани хватило даже на то, чтобы натянуть большую палатку, которую мы планировали сделать на корме лодки. Сейчас ребята ее каркас и делали.

Лодка разбиралась на три части и парус. Сама по себе была небольшой. Может три на пять метров.

Нам взялись помочь Маркус и ещё пара агентов, которых привел толстяк из гостиницы. Они взяли на себя довести нос и мачту лодки. Маркусу даже удалось задержать отправление послушников в соседний городок. Оно должно было состояться ещё полторы недели назад, но сперва сгорел домик, потом он уже сговорился с ними и придержал отъезд. Мы сами провезем парус под видом ткани, а из задней части лодки получилась разборная телега. Палатку, как закончат, разобранную, сложат в телегу. Встретимся же потом в пустыне. В месте, что находится в дне пути от караванного пути на восток и семи днях по самому этому пути. То есть от ворот до встречи мы будем двигаться около восьми дней. Можно было и раньше, но не факт, что мы сможем оторваться от караванов, с которыми попадём на тракт. Наша задача будет сделать так, чтобы мы попали в промежуток между ними.

Отъезд приближался. Я готовила ужин. Мужчины ушли закупаться едой в поездку, заодно посмотреть есть ли изменения. Рагу подходило, кускус уже отставила в сторону. Хорошо. Осталось дождаться мужчин. Они будут через час. Как раз мясо дойдет.

Тут ворвались ребята. Ким, складывая одежду прямо на пороге, скомандовал:

— Дарина, уходим. Одевайся.

— В смысле, мы же послезавтра планировали?! — замерла я с тарелками в руках.

— Планировали. Но я засек агента, что крутился у лесопилки. Думаю, через час максимум тут уже куча народу будет. Сейчас он пока ушел, чтобы не светиться. Это тот же длинноволосый, что мы прошлый раз видели, когда дом горел. — подтвердил мои худшие страхи Колин, тоже скидывая все и запихивая в рюкзак.

— А как же палатка — навес от солнца? Еда, я почти закончила.

— Натянем ткань как-нибудь. На месте уже придумаем. Еду жалко, конечно, но жизнь дороже, нет?

Я уже доставала приготовленную одежду. Больше не говоря ни слова, мы развернулись друг к другу спинами и быстро надели приготовленные костюмы. Полный грим нанесем позже. Пока нанесли основу грима только на лицо. Выглядит это грубо, но на улице уже опустились сумерки. Ещё несколько минут и станет темно. Так что недочетов будет не видно. Я поверх замотала лицо поплотнее.

Ткань и рюкзаки мы отнесли заранее к гостинице толстяка. Я так и не узнала, как его зовут, так что про себя называла толстяком. Поэтому сейчас просто вышли, заперли лесопилку и пошли очень спокойно, можно сказать прогулочным шагом между прохожих. Я поинтересовалась, почему так неспешно идем по улице. Колин ответил, что если будем торопиться, то только привлечем внимание. Ким сразу же отстал и пошел другой дорогой. Сейчас три человека только количеством могли привлечь внимание.

Уже идя по улице за одним из поворотов, я заметила и смогла рассмотреть того длинноволосого мужчину. Молодой, крепкий, где-то чуть больше тридцати. Выглядит как грын. К нему ещё из двух поворотов присоединились ещё четверо. М-да… вовремя мы.

Таким образом мы дошли до гостиницы. Запрягли телегу, через минут пятнадцать присоединился Ким. Прямо на заднем дворе, в сарае нанесли до конца грим и выехали. Ехали, щелкая семечки и громко переговаривались, заранее обсудив, что хорошо бы чтобы услышали местные, если кто-то проследит за нами.

В этот раз решили поехать уже как семья: отец, старший сын и младший сын — подросток. Меня загримировали под мальчика очень, очень худенького, лет пятнадцати. Все это достигалось гримом и одеждой на несколько размеров больше. Одежду купили слегка поношенную, юношескую: серые штаны, белая рубаха, нижняя рубаха, короткий темно серый льняной халат и серую же непритязательную арафатку. Под халат и арафатку я прекрасно спрятала косу. Оба были достаточно длинные и скрывали большую часть лица, шею и фигуру. Колин стал крупным и слегка упитанным усатым дядькой. Мы его одели, как главу семьи чуть побогаче: белые штаны, белая рубаха, но красный халат, красный же пояс и клетчатая арафатка. А Ким моим старшим братом. Одели его соответственно что-то между нами двумя. Пока ехали по городу, я старалась изобразить юношеский восторг и максимализм. Это было мне нетрудно.

Самое интересное, что с помощью грима этим двоим удалось даже сходство определенного достичь на лицо, что я думала сперва невозможно. Ладно я и Колин, но Ким?! Вообще же совсем разные. Но после стараний моих учителей даже вопроса не останется, семья ли мы. Сходство они нарисовали поразительное. Все черноволосые, чуть узкоглазые, с большими носами и широкими лицами. Отличия, конечно, были, например, чуть полные губы немного уменьшили, но они остались пухлыми. В итоге сделали так, что мои глаза и брови стали похожи на Колина, а губы стали уже их общей чертой, как и линия подбородка. Моё лицо все же оставили немного девчачьим, но с лёгкими усиками. Как говорится “пушком”. Когда я спросила зачем, ответили, чтобы сильно не приглядывались. Ведь переодеть можно и девушку. Это вполне может прийти в голову кому-то, но вот чтобы были усы у девушки — это вряд ли. Плюс более правдоподобно выгляжу. Для пятнадцатилетнего мальчика такое нормально. Грудь пришлось стянуть бинтами на всякий случай. Легенду придумали о семье талийцев-степняков с границы. Таких семей там много, так что никто не удивится. Вполне типичная внешность.

Город проехали легко, вот и ворота.

Город был обнесен высокой стеной с зубцами и стражей, несущей караул на ней и днём, и ночью. Ворота были большие. Метров десять в высоту. Около них стояло охранников человек двадцать и досматривали всех. Обычно их максимум десять, как пояснили мне мужчины. Остальные — это как раз из-за нас.

Мы подъехали, спокойно встали в конец очереди. Очередь двигалась медленно. Меня удивил тот факт, что так много народу выезжает на ночь глядя. Но мне объяснили, что так многие делают. Так как постой в гостиницах стоит денег и многие так экономят.

Перед нами тоже ехала телега, но с красным палантином. В ней сидела очень шумная семья. Жена, муж, тесть, теща и пять девушек на выданье. Ездили, видно, за нарядами. Потому и досматривали их долго. Куча девушек, мешков, где можно и человека спрятать. А у нас три небольших мешка и рулон ткани. Подошла наша очередь:

— Кто такие, откуда, куда?

— Мы из Шумировки. Это деревня почти у подгорий. Ездил к дяде, думал старшего сына отдать служить в дом Кирзы, но испытание не прошел, — тут Колин посмотрел на Кима с укоризной, а тот опустил голову и стиснул губы в линию, — да и молод ещё. Посоветовали поработать над навыками и приезжать через год. А это мой младший, ему пятнадцать. Взял город показать. А то растет малец, ничего не знает, нигде не был. — охранник проверил документы, мотнул головой, мол0 понял. — Что везёте?