Я долго не могла спокойно смотреть на Кима. Сперва все посмеивалась, потом же просто улыбалась.

На рынке я ни разу не была. Нас не выпускали за пределы поместья. Хотя из дома сам город было видно. И пару раз с охраной мы выезжали, было дело, но в город ходили рабы-слуги. Нас же, будущих наложниц, не пускали.

Рынок оказался очень шумным местом, с широкими, но уж очень людными проходами. По бокам с обеих сторон стояли палатки с товарами. Сверху частично тянулись натянутые палантины, чтобы создавать тенек. Мои глаза разбегались. Все было интересно, ярко. Ряды такие красочные и так много всего. Ребята смеялись надо мной, что я как ребенок. Пыталась не пялиться так уж откровенно, но что есть, то есть. А вот в самих товарах я разочаровалась. Оказалось, что, чтобы найти что-то нормальное, нужно обойти пол рынка. По итогу мне взяли новые удобные сапожки с уплотнителем, греющем в холод до минус 20, так же и охлаждающем, если температура на улице до плюс 35. Крайне удобная вещь. Несколько рубашек простых, по которым не было понятно мужские или женские. Несколько мужских подростковых штанов на меня. Двое легких и одни теплые.

От белья я отказывалась, но мне быстро объяснили, что в дорогу оно нужно максимально удобное, из хорошей ткани. Если где-то натрет или будут дырки не в тех местах это может стать проблемой в пути.

В магазин, а это был именно магазин, я заходила с пылающим лицом, так как Ким пошел со мной. Как он сказал: “Тетушка Вива не может оставить свою доченьку без присмотра и совета”. Ага, как же.

Продавщица как нас увидела, расцвела профессиональной улыбкой, подплыла и начала показывать шелковые, кружевные и максимально неудобные, но дико красивые комплекты. Я раскраснелась и растерялась от такого напора и красоты. И все это в присутствии мужчины. Наборы действительно были очень интересные. Ким же, хохоча прекратил это безобразие и, постоянно причмокивая губками пояснил, что нам надо ехать в другой город к тётке, потому лучше что-то максимально удобное.

Девушка расстроилась, но оказалась понятливой. Через ещё двадцать минут мы вышли с кульком белья и носочков.

Колина снаружи не было, но мы его быстро нашли в соседнем ряду, среди верхней женской одежды. Он выбирал мне куртку потеплее. Зачем теплая куртка в пустыне или на море спросите вы? Затем, что в пустыне днём температура высокая и жарко, но к ночи она прекрасно падает и летом может быть и плюс пятнадцать. Так же и на корабле всяко может быть. Так что теплая куртка наше все.

— Коричневая или бежевая? — спросил он как мы подошли.

— Коричневая. — сказала я — Бежевая из малума. Такая сильно тепло держать не будет. А вот если надо что-то от ветра с небольшим утеплением — в самый раз.

— Откуда такие познания? — спросил Колин, когда мы отошли подальше от палатки и пошли по направлению к кафе и ресторанам.

— Часть зелий, что мы делали, требовали какое-то время доходить в холоде или в принципе хранились именно в холоде. Бывало, кому-то нужно было находиться вместе с зельем и смотреть, чтобы оно не переохладилось в подвале с ледником. А там холодно. Мне часто приходилось их готовить, вот мама Ариша и объяснила, вспоминая молодость, о разновидностях шкур, как их выбирать и даже обрабатывать. Сама я такого никогда не делала, но слушать и трогать меха было интересно. Так же пару раз нам пытались подсунуть ненастоящий мех. Мама Ариша сразу это поняла. Объясняла, что, если шерсть расчесать на пробор это выглядит иначе, ещё можно оторвать щепотку меха и поджечь. Настоящее — горит, а вот искусственный плавится и воняет алхимией.

— Да. Так и есть. Мне все больше нравится твоя мама Ариша. Жаль сейчас мы не можем ее выкупить и забрать с собой, самим бы выбраться.

— Ее не продадут. Слишком нужная.

Так мы дошли до небольшого, но уютного ресторана. Он состоял из внутренней части, закрытой и открытой, которая находилась на втором этаже на большом широком балконе. В проходах и на окнах висели тонкие полупрозрачные ткани зелёного цвета, повсюду горшки с зеленью, столы и стулья, да даже барная стойка была из местной разновидности камыша. Он прочный и гибкий. После специальной обработки из него легко плели корзины и мебель. Мы сели у самого бортика балкона с видом на базар, заказали плов, гибискусный холодный чай. Чай принесли сразу в таких прозрачных высоких стаканчиках. Как только официант ушел я решила полюбопытствовать:

— А ничего, что мы вот так катаемся среди бела дня и сидим в ресторане у всех на виду? Нас же ищут.

— Ищут. Но ищут кого?

Я сделала непонимающее лицо и развела руками. Мол, нас, я же сказала.

— Ищут двух мужчин, мидисца-полукровку и степняка. С ними молодую голубоглазую девушку с точеными чертами лица. А мы сейчас мужчина слегка за сорок, его мать лет шестидесяти, пусть и молодится, и ты женщина лет тридцати. Мы за весь путь, пока тебя искали ни разу женщинами не прикидывались, хотя и могли. Нужно было двигаться быстрее, а с женщинами это хлопотнее и медленнее. Теперь ситуация иная. Они просто не обращают на нас внимания пока мы внутри города. Хотя если попробуем пересечь границу будут даже так досматривать, приглядываться, да и после того, как выйдем из города, надо понять куда идти и как. Проблема даже не в том, чтобы выбраться из города, сколько как потом выбираться из Талии. Ведь нас и на дорогах ближайших к Кирше ищут.

Кораблем точно не выйдет. Там грим так хорошо не нанесешь. Да и держится он не настолько долго, чтобы не подправлять каждое утро. Нанести его точно, идентично каждый раз сложно. Могут что-нибудь заметить в закрытом пространстве-то. Все видят друг друга каждый день. Не выйдет. Я более чем уверен, что они не только досматривают корабли, но и в каждом отплывающем есть свои шпионы. Я видел парочку подозрительных на палубе, когда общался с одним из капитанов. Они скорее рассматривали народ, чем работали. Заостряли внимание на молодых девушках и это был не просто мужской интерес. Может, это, конечно, не по нашу душу, но тоже ничего хорошего.

Путем караванов — тоже все идут вместе, коллективом. Друг друга постоянно видят, и шпионы могут быть тоже. Тут им даже легче. Можно только часть пути проходить, потом возвращаться и вообще.

Нда-а-а… задачка.

— Так что пока сидим и думаем. Мы никуда теперь сильно не торопимся. Ты с нами. Может переждать оно и выход. Под носом заметить самое сложное. Только вот в мечеть центральным входом лучше не входить. Я тут узнал у Маркуса про подземный ход. Он ведёт в один маленький домик квартала за три до мечети. Теперь будем им ходить, когда надо. Есть ещё пара мест в ограде. Отслеживать ситуацию надо. Да и тебе учиться как вести себя на людях тоже. Ты же жизни не видела. Не знаешь и не понимаешь ничего.