Двое его соратников переглянулись между собой. Тот, что был повыше, недовольно спросил:

— И долго ждать-то?

— Пока не стемнеет.

Высокий присвистнул в ответ.

— И что нам там в боксе делать полдня? В карты играть? — обиженно проворчал он. А потом вдруг просиял и хитро взглянул на напарника. — А хотя…

Он подошел чуть ближе к главному, и дальше разговор продолжился еще тише.

Наконец, парень со шрамами выдохнул и сдался:

— Хер с вами, что хотите делайте. Главное, в подвал спуститесь, чтобы тихо. И не в усмерть на радостях, ясно? Чтобы живая осталась.

Он развернулся и направился обратно в лагерь. А парни, довольно переговариваясь между собой, запихнули бесчувственную Женьку в мешок, положили поперек сиденья одного из трайков и потащили все это к боксу.

Когда они ушли, Егор молча сел.

Я — следом за ним.

На душе было мерзко.

Вот только лезть в это нам однозначно не с руки.

Средь бела дня соваться к вооруженным парням и начать им насаждать свои жизненные ценности, демонстрируя поразительную осведомленность — это не то, чтобы даже глупость, а просто идиотизм.

— Ладно, какую машину брать будем? — хмуро спросил меня Егор, пережевывая стебелек.

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Еще надо что-нибудь из арсенала толкнуть, чтобы хоть маленький запас жрачки с собой взять. А то мало ли что… Может, один из твоих пистолетов?

— Да щас. Один из них вообще никому показывать нельзя, а второй… второй тем более. К тому же он мне нравится. Можешь вон свой ствол продать за тушенку, если хочешь. Зря ты, кстати, у Крестоносца с жопой ПП-эшку не взял, она бы наверняка стоила дороже.

— А вообще знаешь, я передумал, — зыркнул на меня Егор. — Если вдруг где-нибудь по пути застрянем, коровку местную пристрелю и поем. В отличие от некоторых, я не брезгливый.

— Угу, — кивнул я. — А я, в отличии от некоторых, не жру, как конь, так что, если что — перебьюсь. Двигать надо, я думаю. А то время-то идет.

Егор кивнул, глядя в одну точку прямо перед собой.

— Не девка ведь, а богомол какой-то, — не выдержал он.

Я усмехнулся.

— Точно.

Мне вспомнился ее взгляд. И то, как она упиралась затылком в древесный ствол, чтобы обрести дополнительную опору.

— У нее ведь по-любому не много вариантов, да? — проговорил Егор, вольно или невольно подсыпая соли. — Ей дорога или к живодерам, или в ТЦ к безопасникам. Если честно, лично я при таком раскладе выбрал бы живодеров. Те хотя бы под наркозом работают. Раздвинутые ноги тут вообще уже не имеют значения. По сравнению с вырезанной печенью, сердцем и всем остальным это мелочи.

Я молча пожал плечами.

Абсолютно все, упомянутое Егором, казалось мне одинаково омерзительным. Причем настолько, что я предпочел бы вообще об этом не знать и не думать.

Но мой напарник упорно продолжал:

— В любом случае, тут уже ничем не поможешь.

Я кивнул.

— Ладно, пошли уже отсюда, — предложил Егор. — Девку жалко, но у нас своих дел по горло. Всех бездомных котят не накормишь.

Мы поднялись и пошли прочь с пустыря.

Проходя мимо гаражей, я обернулся.

Гармошка двери того бокса, из которого парни беляковского выгоняли свои песчаные байки, была опущена не полностью.

И там сейчас что-то происходило. Я слышал не то приглушенные возгласы, не то вскрики…

Иди прочь, Монгол. Иди прочь, и не слушай, что там происходит. Лагерь полон вооруженных мужчин и женщин. А тебе нужно каким-то образом угнать машину. Чтобы добраться в ТЦ, отыскать Медведя и забрать у него свое.

Тебе нужны деньги, Монгол. Много денег, чтобы обзавестись приличной амуницией, оружием, патронами. А еще лучше — связями. И тогда у тебя появится хоть какая-то власть. Пусть не над кем-то, но хотя бы над собственной жизнью, что само по себе уже немало.

А еще, между прочим, ты должен рассказать кому-то про Гамму. И о том, что ты нашел в мертвой долине. А для этого неплохо бы иметь на руках пробы, которые были там взяты, и образцы. Те самые, что прямо сейчас в руках идиота-Медведя, которому ничего не стоит просто выбросить их, посчитав бесполезным мусором.

И девчонка Егора.

Нужно вытащить рыжую из Медвежьей берлоги, пока не поздно. Жалеть ее явно не будут. Попользуют так, что мало не покажется.

А все остальное — не мое дело. Нерационально. Бессмысленно и бесполезно. Глупо, в конце концов.

И главное — здесь, судя по всему, так живут все. Мутят всякие дела, не мешая другим мутить свои. Проходят стороной…

Не слушая трескотню Егора, я отвернулся от гаражей и прибавил шагу. Смотрел на дорогу перед собой, на новую, хотя и очень старую буханку с дырками от пуль на боку, которую одобрительно похлопывал по морде Короткий, будто коня гладил.