— Я не романтик, — говорит он, глядя на меня.

— Так вот почему ты пытался поцеловать меня в ту ночь во время поездки? — спрашиваю я, ухмыляясь, не в силах побороть желание поддразнить его. — Чтобы мы влюбились и жили долго и счастливо?

— Не будь маленькой чертовкой, — говорит он. — Я бы не стал тратить на тебя любовь.

— Умно. Прибереги ее для кого-нибудь получше.

— Я ни для кого ее не берегу. Вообще-то я заклял любовь, но это не твое дело.

Я приподнимаю бровь и говорю удивленным тоном. — Заклял? Но, Северин, что может разрушить проклятие и освободить твое сердце из ледяной клетки?

Он бросает на меня взгляд. — Не смейся надо мной.

— Не стоит так легко злиться.

— В любом случае, — поспешил добавить он, — я даже не говорил о том, что действительно влюбился. Я просто хотел, чтобы ты поняла, как глупо это прозвучало.

— Ну, может быть, именно любовь и держит твоих родителей вместе, — говорю я, пожимая плечами, — но они не могут так уж сильно верить в любовь, если заставили тебя обручиться со мной.

— Думаю, именно поэтому мы здесь. Потому что они хотят, чтобы мы влюбились.

— Ну, тогда ладно. — Я откладываю столовые приборы и наклоняюсь вперед. — Давайте дадим им то, что они хотят.

Его зеленые глаза сузились. Он смотрит на меня с недоверием, что иронично, учитывая, что я никогда не была с ним откровенна.

— Ты говоришь, давай притворимся влюбленными? — говорит он.

— Неужели это так сложно?

Он вскидывает бровь. — Ты собираешься симулировать фальшивые эмоции?

Я протягиваю одну руку вниз по краю стола, поднимая пальцы. — Дай мне свою руку.

Все еще хмурясь, он подражает моему жесту, протягивая руку через стол. Я переплетаю свой палец с его пальцем, и наши руки ложатся на белоснежную скатерть.

— Вот. Все не так уж сложно, правда?

Он отстраняется с гримасой. — Ничего сложного, но ощущения чертовски странные.

На этот раз моя очередь приподнять бровь. — О. Страннее, чем гоняться за мной по лесу, целовать меня и получать пощечины?

— Определенно. Но если уж на то пошло, tresor… — Он наклоняет свой бокал с вином в мою сторону. — Я действительно думаю, что ты можешь что-то понять.

— Правда?

— Угу. Мне нравится твоя идея, и я готов попробовать. Все равно мы уже здесь. Можно извлечь из этого максимум пользы.

Я беру свой бокал и поднимаю его к его бокалу. — Давай. A ta sante.37

Он ухмыляется, и в его ухмылке есть опасная грань. Какой-то темный восторг, почти хищный. Он прикасается ободком своего бокала к моему. — A la tienne.

Верная своему обещанию, я заказываю по одному десерту. Сочетание вина и сахара - это пьянящий эликсир. Щеки становятся теплыми, кожа гудит. Я спускаю ноги под стол и откидываюсь на спинку стула, желая свернуться калачиком и заснуть.

— Как профитроли? — спрашивает Северин.

Его щеки выглядят такими же теплыми, как и мои. Он снял свой джемпер, обнажив свободную черную футболку из невероятно мягкой ткани.

Я даже не скрываю этого, когда бесстыдно разглядываю его грудь, шею, ключицы с тонкими золотыми цепочками, рассыпавшимися в углублениях. У него очень красивые руки для человека, который выглядит так, будто все свое свободное время проводит, сочиняя плохие стихи при лунном свете.

— За них можно умереть, — говорю я.

Накалывая вилкой один из них, я протягиваю руку через стол. Северин наклоняется вперед и берет предложенный десерт в рот. Его губы обхватывают мою вилку и оставляют ее чистой, когда он отстраняется. Я чувствую трепет там, где его точно не должно быть.

Я наблюдаю за тем, как вздрагивает его горло, когда он глотает. Его язык проскальзывает между губами, облизывая их. Я делаю быстрый глоток вина.

— Лучше, чем я ожидал, — говорит он, благодарно кивая. — Ты скучаешь по Франции?

Я отвечаю без колебаний. — Да. А ты?

— Иногда. А по чему ты скучаешь больше всего?

— По морю. По запаху моря, по вечеринкам на пляже, по нырянию в воду, по шоку от воды, а потом по ее притяжению. И я скучаю по цветам. Наш дом стоял рядом с полями сирени и горчицы, по всему участку были сады трав и олеандровые деревья. Я скучаю по ним. А чего не хватает тебе?

Он на мгновение задумался, потягивая свой напиток. Алкоголь ему идет. Он делает его глаза прищуренными и чувственными, а красивые черты лица расслабленными.