Я сужаю глаза. — Что это? Выкладывай.

— Что происходит между вами?

— Что происходит между нами? Ничего, абсолютно ничего. Что может произойти? Она претенциозная и раздражающая, и она не в моем вкусе, в любом случае. Я не выбирал эту помолвку - ты знаешь, что не выбирал, - нас просто поставили в пару для этого дурацкого задания, но теперь оно выполнено, так что все вернулось на круги своя.

— Верно, — снова говорит Яков. — Пемброк сказал всем, что он был ее первоначальным партнером, а ты заставил его поменяться.

Вот козел. Хотя меня и не удивляет, что он разевает рот, но все равно это меня бесит. Я мысленно напоминаю ему, чтобы он не лез в дела Янг Кинга.

— Кого волнует, что говорит этот чертов Паркер Пемброк? — спрашиваю я, надеясь, что в моем тоне нет ничего, кроме презрения.

— Ему нужна твоя маленькая невеста, — заметил Яков. — Я вижу.

— Ему придется убить меня, чтобы получить ее, — огрызаюсь я.

Яков поднимает черную бровь. Его серые глаза пронзительны. — Точно...

Молчание тянется и затягивается, как сигаретный дым. Она становится тяжелой и удушливой. Я стряхиваю пепел с кончика сигареты и раздраженно вздыхаю.

— Слушай. То, что я не хочу ее, не означает, что я хочу, чтобы она досталась кому-то другому. Никто не может получить то, что принадлежит мне. Особенно такому хромоногому неудачнику, как Паркер.

Он кивает и ничего не говорит. Он не выглядит убежденным. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что Яков в точности похож на Анаис. Они оба - непостижимые, загадочные мудаки, которые постоянно морочат мне голову своим полным отсутствием эмоций и экспрессии.

Почему я должен испытывать все эмоции так сильно, а они не испытывают ничего? Вряд ли это справедливо.

— Говори, что хочешь сказать, — сплюнул я, — и покончим с этим.

— Если ты ее полюбишь, — говорит Яков, — То что?

—Ну и что - разве похоже, что я ее люблю? С чего бы мне ее любить? — Я смотрю на него. — Любовь - это яд, я уже был там, зачем мне идти туда снова?

— Кайана не была началом и концом твоего мира, — ворчит Яков. — Ну изменила она тебе. И что?

Яков - единственный человек, который может затронуть эту тему без риска, что мой кулак врежется ему в лицо.

— Дело не в измене.

— Да. Ладно, она отклонила твое предложение и отказалась обручиться с тобой, когда вам обоим было по шестнадцать лет. В любом случае, это была глупая идея. И поэтому, ладно, это разбило тебе сердце. И что? — Яков докуривает сигарету и бросает окурок на землю, засовывая руки в карманы. — Ты собираешься позволить каким-то глупым подростковым отношениям помешать этому?

— Что это?

— То, что у тебя с твоей девчонкой.

— Она не моя девушка.

— Твоя невеста. То же самое.

Я вздохнул и провел рукой по лицу. Когда я выходил из библиотеки, у меня было прекрасное настроение, но мое хорошее настроение получило пулю между глаз и лежит мертвым камнем у ног Якова. — Ты же знаешь, я не хочу этой помолвки.

— Тогда разорви ее.

— Я не могу. Ты, как никто другой, знаешь, что не так-то просто пойти против своей семьи.

Он кивает.

— Я бы все равно это сделал. Ради… — Он прерывает себя и слегка качает головой. — Ради правильного человека. Я бы сделал это.

— Ну, поверь мне, когда я говорю, что не могу разорвать эту помолвку. Я застрял в ней и...

— Тогда заставь ее разорвать ее.

— Нет, я… — Я остановился на месте.

Заставить ее разорвать помолвку.

Могу ли я так поступить? Она хочет этого не больше, чем я, и она ненавидит быть в Спиркресте. Она никогда этого не говорила, но это очевидно. Если бы мне пришлось гадать, где бы Анаис предпочла быть, то это был бы какой-нибудь яркий город или место, близкое к морю. Анаис, наверное, жила бы совершенно другой жизнью, если бы могла. Она выбрала бы независимость, свободу и искусство вместо сытой и блестящей жизни невесты миллиардера, наследника Монкруа.

Даже если бы я убедил Анаис расторгнуть помолвку или заставил ее сделать это - что тогда?

Мои родители не смогли бы просто принять неудавшееся предприятие и жить дальше. Они были бы в ярости от того, что я стоил им их бизнеса, их будущего союза, их будущих миллиардов. За то, что я позволил наследнице Нишихары ускользнуть из моих рук.

Но потом они займутся ликвидацией последствий, будут искать кого-то другого. Используют наше имя, чтобы заманить другую наследницу-миллиардершу, чтобы мы оставались богатыми еще несколько поколений.