– Никуда она с тобой не пое… - начинает бывший друг решительно, словно, действительно, не намерен её отпускать.

Это будоражит и напрягает одновременно. Будоражит, потому что ебнутый характер, как обычно, несогласный со здравым смыслом, требует таки сбить спесь с мажорской рожи. Напрягает, потому что, пусть Авдеев и был богатеньким сынком влиятельных родителей, но жаловаться им и показывать на обидчиков пальчиком не будет, пропишет в ответку сам, а потом всё также сам раскатает по паркету и морально, и физически. В конце концов, когда-то на этом и сошлись. Не будь у Ромы плана в долгую, то ещё бы в первую минуту церемониться не стал, наплевав на последствия, но этот самый план у него был и требовал чёткого исполнения ради главной цели, так что парень давит желание пойти с агрессией в открытую и уже хочет его перебить, как за него это делает Алёнка.

– Кир, я… - она запинается, мучаясь выбором.
– Мы… - ей тяжело и это очевидно всем вокруг.
– Прости, - решается, наконец, и, опустив плечи, отступает ближе к нему, к Роме.
– Я… Мне жаль. Мы можем… Можем потом…?

Королёв хмурится, не понимая, что девушка имеет в виду, в отличие от Кира, который ловит каждое её слово с таким выражением лица, будто его под дых ударили, а потом ещё и по темечку кувалдой к земле прибили.

Да какого хрена?

Я вам что, свиданку обломал что ли?

Ещё час назад от подобных мыслей он бы заржал в голос и сам себе покрутил у виска, но конкретно в эту минуту, глядя на них со стороны, смеяться хочется в последнюю очередь. Дерьмовое ощущение того, что он - третий лишний, усиливается в разы, повышая за собой и уровень раздражения.

– Ты, правда, хочешь уйти с ним?
– цедит сквозь зубы Авдеев.

Алёна вжимает голову в плечи и опускает глаза вниз, на свои сцепленные в замок пальцы. Слёзы на её щеках уже высохли, вот только лучше от этого она себя чувствовать не начинает и для Ромы это тоже своего рода удар, потому что он, собираясь вернуться, предполагал увидеть несколько другую реакцию и получить полностью и без остатка посвящённое лишь ему одному внимание, но никак чуть ли не обречённое:

– Мненужноуйти, Кир. Пойми меня, пожалуйста.

– Тебенужно или ему?
– продолжает допытываться сын мэра.

Вот же, сука, душнила. Слушать тошно. А наблюдать за тем, как девочка, что была и есть до сих пор ближе всех на этой никчёмной планете, оправдывается перед человеком, который его предал, и вовсе дальше невыносимо.

– Намнужно, - нахально отвечает за Отрадную.
– Такой ответ тебя устроит?

– Я не с тобой разговариваю, - обрубает безапелляционно, не отрывая от неё глаз.
– Так что закрой рот.

Шепотки в толпе усиливаются. Зрители, кажется, ждут от них действий посерьёзнее, чем взаимный обмен любезностями, но сегодня у него посещение районного отделения доблестной полиции из-за мордобоя с мэрским сынком в планы не входит. Хотя, конечно, кулаки чешутся и нутро от желания на деле показать, что никто не имеет права его затыкать, горит, словно острого перца горсть хапнул. Да только большой пользы от этого, кроме удовлетворения, не будет, а довольствоваться малым - не про него.

Либо всё, либо ничего.

Либо друзья, несмотря ни на что, либопошёл ты, Кирюха, нахер со своими “высокими” принципами, гордостью и обидами.

Либо месть до конца за проё*анные в адище годы, либо на всю оставшуюся жизнь ярлык терпилы и разочарование с отвращением к самому себе же.

Поэтому Королёв только театрально проводит ладонью по губам, будто закрывая их на замок, и кладёт воображаемый ключик в ладонь Алёнке, которая, чувствуя всё более накалящуюся обстановку, отступает на ещё один шаг назад со словами:

– Увидимся завтра, Кир. Хорошего тебе дня и… И извини меня ещё раз.

А потом разворачивается и, будто боясь передумать, стремительно направляется в сторону выхода, низко опустив голову. Им в спину бьют чужие взгляды, самый тяжёлый из них естественно принадлежит Авдееву и он даже не бьёт, а буквально приколачивает к полу, но Роме на это в рифму букве “ю”, девушка внешне на это тоже никак не реагирует, вот только он знает её лучше себя, чтобы в это поверить.

– Ну, давай, кроха, выкладывай, - начинает безапелляционно, стоит только ей пристегнуть ремень безопасности.

Глава не по графику в честь праздника) С Рождеством, друзья!

Сейчас рядом нет никого, кроме неё, и он не без удовольствия стирает с лица мерзкую ухмылку, верой и правдой служащей ему маской, следом сбрасывает многослойную броню из сарказма, злопамятности и непробиваемой самоуверенности и избавляется от паскудного привкуса во рту, оставшегося после встречи с бывшим другом, сигаретой в затяг.

Знаешь, дружище, а я ведь долгое время даже покурить нормально не мог, чтобы потом не получить пиздюлей. Пока ты жил своей обычной мажорской жизнью, я, блять, ступеньки рёбрами пересчитывал за шаг влево или вправо не по приказу.